Юрий Сипко: Состояние современной церкви

Юрий Кириллович, как можно охарактеризовать этап, на котором сейчас находится протестантская церковь? Мы до сих пор живем в режиме защиты веры, как в советское время, мы активны и боремся с проблемами или действительно имеем влияние на общество?

Ваш вопрос чрезвычайно масштабный и чтобы ответить на него, я постараюсь его сузить, обозначив место и задачи Церкви в обществе.

У Церкви нет задачи менять общественный строй, переустраивать мир, есть задача представлять Царство Божье на земле и эта задача сформирована Христом Иисусом. Она призывает всех последователей Господа к совершенству, «будьте совершенны, как совершенен Отец Ваш Небесный».

И это совершенство в себя включает полное абсолютное познание Господа Иисуса Христа, познание Его качеств, Его высокой морали, Его Божественных атрибутов. И в этом отношении сегодня Церковь находится на пути познания, на пути к совершенству. Меняется общественный строй, те или иные принципы государственного устройства, государства появляются и исчезают, но Церковь, которая руководствуется Словом Божьим и Духом Святым пребывает с этой миссией – представлять Царство Божье на земле и расширять Его.

Поэтому независимо от того, вышел Советский союз из сознания нашего или нашего общества, Церковь несет в себе величайшую миссию – представлять Божьи ценности и жить по ним.

Что на этом пути мешает Церкви развиваться, а что способствует?

Мешает, прежде всего, человеческая ограниченность – природная, греховная суть человека, над которой когда-то Бог произнес проклятие: «проклята за тебя земля, со скорбью будешь питаться во все дни, тернии и волчцы произрастит она тебе». И вот это проклятие – оно остается и проявляется, например, в том, что труд стал неким наказанием. Возделывание земли, из того радостного труда, что было у Адама, превратилось в некий тяжкий труд, надрывный. Между творением есть испорченные взаимоотношения. И это все препятствия.

Самое серьезное препятствие – в личности каждого человека – … Читать дальше…

Дискуссия по поводу введения "дресс-кода" продолжается

Заморское слово "дресс-код" уже давно вошло в обиход у россиян. Однако несмотря на то, что само понятие уже внедрилось и ассимилировалось на русской почве, дискуссии вокруг него продолжаются до сих пор. Причем власти все время пытаются расширить область действия предписаний, касающихся внешнего вида граждан. Как расценивать введение дресс-кода? Считать ли данную меру борьбой за нравственность или нарушением прав человека?

С наступлением жары о введении летнего дресс-кода заговорили в Северной столице. Горожанам хотят популярно объяснить, как следует одеваться, когда они собираются в общественные места. Причем дело не закончится фомальными предписаниями — планируется ввести официальный запрет на "оголение". Пока, правда, неизвестно, повлечет ли за собой нарушение социального дресс-кода административные санкции.

Впрочем, стоит заметить, что взгляды на дресс-код менялись во времени. Так, например, еще в начале 1960-х годов ношение брюк было недопустимым для женщин. Нужно отличать происхождение того или иного дресс-кода. Условно их можно подразделить на религиозный, социальный и деловой. Как раз сейчас всерьез задумываются над введением общественного (социального) дресс-кода.

До недавнего времени такие правила, как предписание формы одежды и внешнего вида, были явлением исключительного бизнес-характера. В основном, это распространено в крупных компаниях и корпорациях, где соответствующий вид сотрудника влияет на статус организации и в целом служит поддержанию ее бренда.

Надо сказать, что приходить в такую организацию всегда приятно — тебя встречают не помятые, нечесаные и немытые сотрудники, а всегда чистые и опрятно одетые. Их внешний вид говорит о том, что люди пришли именно работать. Ведь не для кого ни секрет, что одежда человека определяет его настроение. Следовательно, фривольные наряды явно не способствуют организации мыслей и трудовому запалу. Надев что-то с декольте "до пупа" и "набедренную повязку" вместо юбки, вряд ли сотрудница в этот день всерьез будет заниматься сведением дебета с кредитом или написанием финансового отчета о работе фирмы за полугодие. Это с одной стороны.

С другой, некое "ущемление" прав трудящихся все-таки в этом есть. Нет, юридически, конечно, все законно, ведь особые требования по дресс-коду прописаны в трудовом договоре каждого сотрудника и, устраиваясь на должность, он понимал, во что "ввязывается". Но все-таки столь строгие предписания, как "белый верх, черный низ", в буквальном смысле, лишают жизнь корпоративных работников ярких красок. В общем, одной из издержек работы в крупных компаниях, как правило, является домашний платяной шкаф, при открытии напоминающий черно-белое домино.

Есть немало историй о том, когда некоторые сотрудники крупных компаний, которым выдалась возможность отправиться куда-то за город или пойти в поход, открыв шкаф, с удивлением обнаруживали там огромное количество костюмов и ни одних джинсов, которые в данном случае были бы гораздо уместнее.

Иногда работодатели предписывают не только стиль одежды сотрудников, но и мельчайшие детали внешнего вида. Так, например, руководство "Газпром нефть" издало специальное приложение к приказу "О внешнем виде сотрудников ОАО "Газпром нефть". Документ касается исключительно сотрудниц компании и при помощи красочных фотографий иллюстрирует все "можно" и "нельзя" делового стиля нефтяного гиганта.

Помимо довольно стандартных требований к деловым костюмам, блузкам и туфлям (цвет: серый, черный, темно-синий; рисунок: клетка, полоска; ткань: хлопок, шелк), сотрудницы "Газпром нефти", в частности, не должны носить дешевую бижутерию, висячие серьги, звенящие браслеты и кольца с крупными камнями. Также сотрудницам установили табу на распущенные волосы и длинные ногти. Причем перечень допустимых причесок (вплоть до цвета волос и укладки) и позволительной длины ногтей оговорен отдельно.

Впрочем, сейчас такими, пусть и строгими, ноимеющими "локальный" характер, дресс-кодами уже никого не удивишь. Сейчас все и вся стремятся к глобализации, и требования в форме одежды тоже начали приобретать порой "глобалистский" характер. В феврале широкий общественый резонанс получило предложение главы синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерея Всеволода Чаплина ввести общероссийский дресс-код. По сути, все началось с обсуждения, как это ни странно, межэтнических отношений, плавно перешедшего в дискуссию о проблеме изнасилований.

17 декабря 2010 года, выступая в Москве на круглом столе по межэтническим отношениям, Всеволод Чаплин, говоря о возникающих в российской жизни конфликтных ситуациях на межнациональной почве, бросил упрек в адрес свободно одевающихся женщин. "Если она носит мини-юбку, она может спровоцировать не только кавказца, но и русского. Если она при этом пьяна, она, тем более, спровоцирует. Если она при этом сама активно вызывает людей на контакт, а потом удивляется, что этот контакт кончается изнасилованием, она, тем более, не права", — сказал протоиерей Всеволод. Это было его ответом на вопрос о том, почему русские девушки часто становятся объектом домогательств со стороны кавказцев.

Высказывание священника вызвало бурю возмущения общественности. В сети появилось открытое обращение к Патриарху Кириллу, которое подписали более 700 человек. Авторы послания попросили предстоятеля РПЦ призвать протоиерея Чаплина к публичному извинению за свои слова, задевающие права, свободы и достоинство гражданок Российской Федерации, ибо равноправие граждан независимо от их пола закреплено в Конституции РФ.

Как отмечалось в обращении, Всеволод Чаплин попытался "подменить общественную дискуссию по проблеме насилия над женщинами на обсуждение их внешнего вида". Авторы документа заявили, что внешний вид — "это частное дело человека" и любой человек "имеет право на сексуальную неприкосновенность независимо от формы одежды, круга общения и т. п.".

Реакция Патриарха на направленное к нему обращение неизвестна, но протоиерей Всеволод свое обещание вернуться к теме, "которую стоит еще обсудить", сдержал. Он продолжил обсуждение в "Ответе авторам обращения к Патриарху Кириллу по поводу женского дресс-кода".

По поводу заявлений Чаплина тогда не высказался только ленивый. Но самым рьяным нападкам подвергла предложение священника Анастасия Волочкова, известная своей особой любовью к откровенным фотосессиям. В своем блоге балерина написала: "Я считаю, что любая одежда или ее отсутствие должны соответствовать месту и времени. Если я на пляже, то могу позволить себе некое откровенное баловство, если я иду в театр, то, понятное дело, не в джинсах, а в банк или на деловую встречу не в вечернем платье. Но умение подбирать стиль одежды заложено не в директивах за подписью президента, а в элементарном воспитании. И тупой запрет на короткие юбки не решит проблему проституции, о которой говорит отец Чаплин".

В этой дискуссии со своим словом выступил и глава Чечни Рамзан Кадыров, который поддержал протоирея: "С каких это пор призыв быть скромной, держаться с большим достоинством стал преступным посягательством на чьи-то права?! Неужели вам нравятся девушки вызывающего вида на улицах, которые курят и бутылку пива не выпускают из рук? Это же матери, сестры, дочери! Я хочу, чтобы они были образцом женственности, вызывали уважение, почтение, восхищение. А начать надо с внешнего вида!"

Кстати, говоря, сам Кадыров ввел такой дресс-код для женщин Чеченской Республики. Сотрудница правозащитной организации Human Rights watch Татьяна Локшина отмечает: "Сама кампания по насаждению законов скромности началась в Чечне еще несколько лет назад, когда Рамзан Кадыров укрепился у власти. Тогда женщины, которые работали в государственных учреждениях, без головных платков не могли ходить на работу". Даже студенток и школьниц, по словам правозащитницы, вынудили надеть косынки. В последние годы эта практика распространилась и на общественные места, и просто — на улицы. Правозащитница называет подобную меру, противоречащей Конституции РФ. А в качестве примера не рекомендательного, а жестко назидательного распоряжения о ношении платка, она приводит случаи того, как жительниц Чечни, сопротивляющихся такому "закону", на улицах отстреливают из пейнтбольных ружий, при этом угрожая, что если женщина не одумается, то оружие вполне может стать и реальным.

Однако в таком запрете в рамках мусульманской республики (хоть и входящей в состав РФ) нет ничего странного, ведь ислам предъявляет строгие требования не только к женщинам, но и к мужчинам. Так например, им запрещено носить шорты выше колена. Причем ограничения распростарняются не только на степень оголенности тела, но и на цветовую гамму одежды. Одежда мужчин не должна быть красного или желтого цвета, допустимыми цветами являются черный, белый и зеленый. Мужчинам также запрещено носить одежду из шелка и золотые украшения.

В отдельную статью в настоящее время выделяется туристский дресс-код. 21 мая российские СМИ растиражировали новость о том, что запреты на фривольную открытую одежду для иностранок собираются ввести в Египте. Однако официально данная информация не подтвердилась. Стоит заметить, что подобная реакционная мера, хоть в результате и не закрепленная законом, претендовала стать политическим ответом Франции, запретившей для мусульманских жителей страны ношение паранджи и хиджаба.

Многие курорты уже официально ввели форму одежды для иностранцев. Например, на Гоа полуобнаженным туристкам запретили появляться в местных храмах. Жесткие меры ввели и в Испании. За прогулку в купальнике любителям "обнаженки" придется заплатить 300 евро, а 500 евро — штраф для нудистов. К принятию такого закона властей подстегнули сами туристы, многие из которых, привыкнув загорать на пляже, перестают отличать, где заканчивается пляжная зона города и начинается культурно-историческая.

Впрочем, как и в любой ситуации, права человека — это палка о двух концах: соблюдение прав одного очень часто нарушает права другого. Наверное, все, кто когда-либо отдыхал на море, сталкивались с такой картиной. Время обеда-ужина, изголодавшиеся от утомительного плавания и лежания на пляже отдыхающие подтягиваются к санаторской-отельной столовой. Кто-то одет по всем правилам, а кто-то одет… не то чтобы не по правилам, а вообще не одет. И чьи права в данной ситуации нарушаются? Тех, кто позволяет, вопреки запретам, являться в общественное место чуть ли ни в чем мать родила, или тех, кто вынужден давиться едой, созерцая рядом с собой голое, потное, а часто и просто неэстетичное тело?
Надо сказать, что сама по себе идея введения общественного дресс-кода правильная. Ведь, если человеку сказать, что все дозволено, то во что превратится внешний и моральный облик общества? Вот только, как известно, благими намерениями дорога в ад вымощена. Не будет ли "запретный плод" в виде голого торса, ношения коротких шорт и купальника разжигать в измученных жарой жителях города еще большего желания противостоять введенным нормам? Ведь за всю историю человечества неоднократно проверено — запретный плод всегда сладок. К тому же, подобный запрет, наверняка, активизирует представителей правозащитного движения, которые усмотрят в этом грубое нарушение свобод человека

"ПРАВДА.РУ", 22 июля 2011 г.

Адвокат Сычев: "Мы намерены обжаловать все действия судьи"

http://baptist.org.ru

Завтра 12 июля 2011 года состоится заседание кассационной коллегии по уголовным делам Московского областного суда по частной жалобе адвоката Сычёва С.А. на постановление судьи Алексеенко об отказе в принятии кассационной жалобы на приговор Истринского городского суда МО по делу Волошина Р.С.

Судья Алексеенко дал защите время для ознакомления с протоколом судебного заседания, но не дал время для написания кассационной жалобы по результатам ознакомления с протоколом. Такое решение законом отнесено к компетенции судьи, который в случае Волошина Р.С. посчитал, что лучше для судьи чтобы вынесенный им приговор кассационная инстанция не проверяла. Что еще раз подтверждает порочность позиции суда по данному уголовному делу.

"Глумление над правосудием продолжается, - пояснил адвокат Сычёв, - но мы все равно намерены обжаловать все действия судьи в квалификационную коллегию судей, и надеемся, что на фоне борьбы Президента России с коррупцией в судебной системе, будет проведена надлежащая проверка с профессиональной деятельности судьи Алексеенко и дана оценка. Защита же в свою очередь с согласия Волошина Р.С. намерена обжаловать приговор в Европейском суде по правам человека. Правосудие должно восторжествовать!"

В РС ЕХБ создана Ассоциация ученых-христиан

http://baptist.org.ru

Церкви нашего братства растут численно и духовно. Растет и умножается и интеллектуальный потенциал поместных церквей. Есть церкви, где активно трудятся, проповедуют и ведут евангелизационное, а также социальное служение члены церкви, имеющие ученые степени докторов и кандидатов наук.

По инициативе ученых Российского Союза евангельских христиан-баптистов, а также некоторых старших пасторов, в первую очередь канд. техн. наук В.В.Обровца, докт. психол. наук, профессора Рыжова В.В., епископа Генриха Э.А., пресвитера Лихих Г.А. и других братьев было решено организовать Ассоциацию ученых-христиан. Эта идея поддержана председателем РС ЕХБ А.В.Смирновым, первым заместителем председателя Е.Ю. Бахмутским и заместителем по образованию П.В. Мицкевичем.

Главная цель Ассоциации ученых-христиан – проповедь Слова Божия, евангелизация интеллигенции и распространение информации о жизни и служении церквей ЕХБ во властных структурах РФ и в СМИ. Также служение Ассоциации через научные конференции и круглые столы позволит объединить усилия наших ученых, членов церкви и окажет положительное влияние на духовную атмосферу внутри церквей, особенно на молодежное служение.

25 июня в офисе РС ЕХБ в Москве прошла учредительная конференция ученых-христиан братства. В конференции приняли участие четыре доктора наук и более десяти кандидатов наук, представляющих 12 регионов России. Многие ученые, выразившие поддержку этой конференции и желание участвовать в ее работе, не смогли приехать, т.к. являются членами ГАК и ГЭК в своих вузах, где полным ходом идет летняя студенческая экзаменационная сессия, а также аттестация аспирантов.

Председателем Ассоциации ученых-христиан избран доктор наук, профессор Рыжов В.В. (Н.Новгород), ученым секретарем - кандидат наук, старший научный сотрудник Обровец В.В. (Москва). Отметим, что Василий Васильевич Рыжов является рукоположенным диаконом поместной церкви, проповедником и хористом, а Владимир Васильевич Обровец несет служение пресвитера во Второй Московской церкви ЕХБ. Также был избран Совет Ассоциации ученых в составе четырех членов: одного доктора наук и трех кандидатов наук.

Игорь Витальевич Подберезский, член Московской Центральной Церкви ЕХБ, доктор филологических наук, не смог присутствовать лично, но приветствовал участников конференции в письменной форме: «От всей души поздравляю ученых братства с началом совместной деятельности во славу Иисуса... «Жатвы много, делателей мало». И хорошо, что делатели обираются вместе, чтобы обсудить, как лучше исполнить Его волю в нашей стране.

Иногда нас упрекают в закрытости, и отчасти эти упреки справедливы. Виной тому наша история, гонения и преследования. Но эпоха открытых гонений прошла, и нам надо громче заявлять о себе, что, надеюсь, и сделает наш Совет.

А иногда братство упрекают в скудости интеллектуальных сил. Эти упреки несправедливы, и не случайно тут особенно стараются отступники, которые «вышли от нас, но не были наши». И кому, как не нам своими трудами опровергать недобрые измышления в адрес евангельских христиан?»

Пономарев Владимир Викторович, к.т.н., пресвитер (Москва), так отозвался о прошедшей учредительной конференции: «Целью ассоциации вижу взаимодействие между христианами, имеющими ученые степени, для совместного противостояния мирским идеям, проникающим в церковь и в общество. Не секрет, что именно неверующие ученые продвигают в общество и церковь идеи о "саморазвитии мира", отвергают при этом возможность сотворения мира извне. Общество внимает ученым-атеистам, т.к. со времен эпохи просвещения человеческое знание ценится достаточно высоко. Важно представить миру и церкви совместный голос ченых-христиан, донести точку зрения верующих ученых по актуальным вопросам знания до широких слоев общества. Поэтому важнейшая функция такой ассоциации по отношению к миру - просветительская...»

Прокопишина Наталья Анатольевна., к.ф.н. (Новочеркасск), добавила: «Спасибо за конференцию. Столько новых идей и знакомств! Столько желания служить Господу в новом качестве! Есть уже свежие мысли: что и как организовать на ближайший год.
Желаю всем Божьих благословений!»

Источник: Владимир Обровец

В.Е. Еленский. Религиозная свобода: глобальные измерения.

http://portal-credo.ru

Принято считать, что в течение последнего двадцатилетия объемы религиозной свободы в мире возросли. Это объясняется кардинальными изменениями в большинстве посткоммунистических стран, улучшениями в ряде стран Латинской Америки, возросшим интересом к проблемам религиозной свободы, – не в последнюю очередь после принятия Конгрессом США Акта о религиозной свободе в мире. С другой стороны, мощное возвращение религии на публичную арену, в глобальную политику и международные отношения, подъем воинствующего ислама, всплеск индуистского, сикхского, иудейского фундаментализмов привели к усилению религиозной нетерпимости и системным попыткам представителей одних религий ограничить свободы иноверцев.

Масштабное исследование Pew Research Center 198 стран планеты свидетельствует, что в 119 стран ограничения религиозной свободы незначительны и даже совсем несущественны. Вместе с тем, в 64 странах – приблизительно в трети всех стран – существуют значительные и очень серьезные ограничения религиозной жизни. На первый взгляд, это свидетельствует о неуклонной поступи демократизации, охватывающей и религиозную свободу, и распространяющейся на все большее количество стран.

Но проблема заключается в том, что страны, где религиозные права человека безоговорочно попираются, самые густонаселенные. Это, прежде всего, Китай, а также Индия, Иран, Индонезия, Пакистан. Таким образом, выходит, что хотя лишь в трети стран мира религиозная свобода серьезно и очень серьезно нарушается, в этих станах живет 70% населения планеты. В то время как в 119 странах с низким уровнем ограничений живет только 26% мирового населения.

В некоторых странах источниками дискриминации выступают национальные законодательные системы и действия властей, в других – враждебность населения, принадлежащего к какой-либо одной религии по отношению к приверженцам других религий. Скажем, в Китае или во Вьетнаме существуют определенные традиции религиозной толерантности, но правительства жестоко подавляют религиозную активность. С другой стороны, в Нигерии или в Бангладеш правительства сравнительно сдержаны в ограничении религиозных свобод, но агрессивность общества по отношению к религиозным меньшинствам делает эту свободу в высшей степени уязвимой. Во многих случаях, впрочем, ограничения религиозной свободе исходят из обоих источников. Наиболее суровые ограничения религиозной свободы, в соответствии с целым рядом исследований, существуют в Саудовской Аравии, Пакистане и Иране.

Попробуем задать себе наивный, но, все же, вполне закономерный вопрос: почему современный мир совсем не напоминает собой Царство Свободы, в первую очередь, в данном рассмотрении, свободы религиозной? Обратите внимание: народы и правительства в подавляющем большинстве своем понимают, что религиозная свобода – неотъемлемое право человека, заслуживающее и даже требующее государственной защиты. Более трех четвертей всех исследованных Pew Research Center стран провозглашают в своих конституциях или базовых законах свободу религии, еще 20% обещают защищать те или иные религиозные практики. Но декларируя понимание значения религиозной свободы, большинство, вновь-таки, правительств не обеспечивают ее защиту. В конечном счете, только 53 государства (27% всех исследованных) полностью обеспечивают провозглашенные своими же законами права.

Итак, что же в наибольшей степени подрывает религиозную свободу? Прежде всего, думается, тот огромный потенциал вражды, в том числе на религиозной почве, накопленный человечеством по отношению к "другим" – к иным расам, нациям, религиям, классам. Попытка операционализации проявлений вражды на религиозной почве позволило Pew Research Center создать специальный индекс SHI (Social Hostility Index). Предположение, что в странах с высоким индексом SHI религиозная свобода чрезвычайно стеснена или, по сути дела, практически не существует, подтвердилось в полной мере.

Наиболее высок этот индекс для Ирака, Индии, Пакистана, Афганистана, Индонезии, Бангладеш, Сомали, Сомали, Израиля, Шри-Ланки, Судана и Саудовской Аравии. Глобально же ситуация выглядит следующим образом: в течение 2006-2008 годов в 139 странах мира (т.е., в 70%), имели места акты оскорблений, насилия, запугивания на религиозной почве, причем в 35 странах это привело к смертельным случаям. В 16 странах к смертельным исходам приводили действия толпы и религиозных фанатиков, направленные против представителей других религий. В 60 (22%) странах мира ситуация осложняется активностью террористических групп, прикрывающихся религией. И если в 43 из них эта активность сводится к вербовке новых членов и сбору средств, то в 17 она привела к человеческим жертвам.

Более того, в течение указанного периода в 24 странах мира шли религиозно обосновывавшиеся войны и вооруженные конфликты, причем в пяти странах число пострадавших, потерявших кров и изгнанных из своих домов, исчислялось сотнями тысяч, а еще в пяти странах – миллионами. Обратим также внимание на то, что в 131 стране мира в разной степени организованные группы прибегали к силе с целью политического доминирования, в том числе – и с целью достижения господства той или иной религии и/или вытеснении из страны других религий.

Более чем в половине стран мира сами религиозные группы предпринимают попытки – разной, конечно, интенсивности – прекращения активности в стране других религиозных сообществ. Стремление правительств и политических кругов поддержать эти попытки приводят к жестким мерам по ограничению свободы для целого ряда религиозных групп. Другими словами, от государств исходит равная по силе вражде на религиозной почве, а порой и превосходящая ее, угроза религиозной свободе.

При этом, тоталитарные режимы (Северная Корея, Китай, Куба) видят в религии угрозу своей монополии на власть, в том числе – и над умами и поведением граждан. В Китае, например, жесткий контроль за любой религиозной деятельностью сочетается с мерами по "патриотическому воспитанию" верующих и служителей культа и недопущению превращения религии в центры социального притяжения, альтернативной идеологии и зарубежного влияния. Зарегистрированные религиозные объединения всецело контролируются государством, в том числе – при помощи специально созданных патриотических ассоциаций. Особенно суровой индоктринации правительство стремится подвергнуть тибетских монахов (лаосское государство, кстати, тоже требует от буддистских монахов штудировать произведения классиков марксизма). Государственные органы пытаются даже взять под контроль процесс признания реинкарнации лам – в случае с Панчен-ламой китайское правительство и ламы признают истинной реинкарнацией разных людей. Обычной практикой являются аресты – в исправительные лагеря было брошено, например, около 100 тысяч последователей Фалун Дафа.

Другие государства подавляют религиозную свободу, отстаивая (так, как они ее понимают) культурную и религиозную идентичность своих обществ. Это, прежде всего, страны, где большинство населения составляют мусульмане. В некоторых из них не просто запрещены иные религии, но даже, как в Саудовской Аравии, немусульманские богослужения.

Действующие в различных исламских странах нормы включают запрет на браки между мусульманами и христианами (Ливан), признание Корана высшим источником права (Оман), запрет на публичные богослужения немусульман (Катар), суровые, вплоть до смертной казни, наказания за кощунственные высказывания в адрес религии ислама, ее Пророка, Корана и пр. (например, Пакистан, где религиозные меньшинства, составляющие 5% населения, составляют 25% заключенных в тюрьмах). Практически всюду запрещен прозелитизм, деятельность зарубежных миссионеров и переход из ислама в другие религии, во многих странах, где господствует суннитский ислам, жестокой дискриминации подвергается шиитское меньшинство. В целом ряде стран (Саудовская Аравия, Кувейт, Иран, ОАЭ и др.), гражданство непосредственно связано с исповеданием ислама.

Среди стран, большинство населения которых исповедует ислам, только четыре могут быть отнесены к таким, где религиозные меньшинства не испытывают подобных стеснений. Это африканские государства Буркина Фасо, Гамбия, Сенегал и бывшая советская республика в Центральной Азии Таджикистан.

При этом, следует учитывать, что большинство стран с доминирующим мусульманским населением не находится под руководством радикальных исламистов, а, наоборот, ведет с ними борьбу. Какими могут быть "религиозные свободы" в случае победы последних, можно себе представить на примере режима талибан в Афганистане.

Среди государств, ограничивающих религиозные свободы, есть и такие, которые полагают, что подобные ограничения оправданы с точки зрения безопасности страны (Турция, Израиль).

Другие считают, что их попытки обуздать насилие на религиозной почве будет негативно воспринято религиозным большинством, насилие осуществляющим, и это подорвет позиции власти (некоторые штаты Индии, Нигерия, Бангладеш).

Обратим внимание на то, что конституции и основные законы 96 стран обязуются защищать свободу только определенной религии (религий). В 45% всех стран конституции или заменяющие их законы признают особый статус одной или нескольких религий. Понятно, что такое признание не ведет автоматически к ущемлению прав человека и свобод религиозных сообществ.

Например, Андорра, Мальта, Лихтенштейн, имеющие государственную религию, ни в коем случае не ограничивают свободы других религий. Между имеющими государственную религию Англией, Данией – с одной стороны, и Ираном и Саудовской Аравией – с другой, дистанция огромного размера. Из того факта, скажем, что Аргентина, например, имеет государственную религию, ничего, по большому счету, для жителей этой страны не проистекает. А вот государственная религия в Марокко истолковывается государством как право установления жесткого контроля над мечетями, кораническими школами и проповедями. То есть, для некоторых западноевропейских и латиноамериканских стран государственная религия – это исторический и культурный символ, не означающий ни активного вмешательства государства во внутрицерковные дела, ни дискриминации религий, не имеющих государственного статуса.

Как правило, в странах Западной Европы те права, которыми обладают государственные церкви, распространяются на все большее количество других религий, в том числе и относительно новых для той или иной страны. Однако в других регионах мира государственный статус определенной религии наполнен вполне значимым содержанием и часто имеет дискриминационный характер по отношению к другим.

Отметим, что в 38 странах мира существуют запрещенные религиозные сообщества. В 23 странах мира государства дискриминируют определенные религии, провозглашая их опасными сектами или культами. (Для желающих распространить эту практику на Украину, ссылаясь на "мировой опыт", отмечу, что в 175 странах такой практики нет). В 42 странах относительно некоторых религиозных групп существует запрет на прозелитизм, а в 33 странах прозелитизм запрещен вообще. В 36 странах мира существуют ограничения на переход из одной религии в другую; в 50 странах существуют отличия в правовом статусе религиозных лидеров, в отношении к разным религиозным доктринам и текстам; в 40% стран – ограничения на печатание и распространение религиозной литературы. Наконец, в 81 стране так или иначе ограничивается активность иностранных миссионеров, а в 11 странах их деятельность полностью запрещена.

Суммарно, можно сказать, что почти в трети всех стран мира (64) государства, так или иначе, но демонстрируют враждебность к определенным религиозным группам, в том числе, применяя по отношению к ним насилие.

Понятно, что ограничением религиозной свободы может выступать и различное отношение государства к религиозным организациям. По данным Pew Center, только в 17 странах существует равное отношение ко всем без исключения религиозным организациям; в 12 странах часть их получает минимальные преференции, не доступные другим; серьезные же преференции, недоступные другим, получают религиозные организации в 104 странах.

В 123 странах мира правительства финансируют религиозное образование, явно фаворитизируя одну или несколько религиозных организаций; в 18 странах такого фаворитизма при финансировании образования не наблюдается и в 57 странах такое финансирование вообще не осуществляются (отметим, что во всех западных демократиях, кроме США, правительства финансируют религиозное образование). При этом в 72 странах религиозное образование в общеобразовательных школах обязательно на национальном уровне; в восьми странах – на региональном или местном уровнях; и в 60% всех стран такое образование не обязательно.

Интересно и то, каким образом и на каком основании государства осуществляют поддержку религиозных организаций. Вообще никакой поддержки – то есть не только финансирования, но и, например, специального признания как именно религиозной организации, – религиозные сообщества не получают только в 9 странах. Собственно финансовой и ресурсной поддержки религиозные организации не получают также в незначительном количестве стран – 28. В 25 странах эта поддержка осуществляется на более или менее равных основаниях; в 164 же странах часть религиозных организаций получают преференции, которых не получают другие.

В конце концов, государства часто стремятся к усилению своей роли в регулировании религиозной жизни и деятельности религиозных организаций. Только в 20 странах государство не требует от религиозных организаций регистрации, – даже для получения тех или иных преимуществ. В 61 стране регистрация носит недискриминационный характер; в 38 регистрация влияет на возможность/невозможность функционирования религиозных групп и в 79 странах мира регистрация имеет откровенно дискриминационный характер.

Хотя в 40% всех стран мира не существует государственных органов по делам религий, в 15 странах такой институт заменяет специальный совещательный неправительственный орган, с которым консультируется правительство. В 63 странах орган по делам религий не осуществляет дискриминационных и насильственных действий, но в 41 стране он систематически прибегает к ним.

Стремление к жесткому регулированию и регламентации религиозной жизни очень заметны в посткоммунистических, в первую очередь, конечно, - постсоветских странах. Тут удивительным образом соединены стремление к инструментальному использованию религии с откровенными опасениями ее возрастающей публичной роли. Характерно, что во многих странах бывшего СССР политические элиты системно используют религию для достижения или сохранения позиций власти, прибегают к религиозной символике и лексике, но, в тоже время, почти во всех постсоветских странах запрещено создание партий на религиозной основе и существует достаточно жесткое регулирование религиозной жизни. В 17 посткоммунистических странах так или иначе ограничивается прозелитизм и/или деятельность зарубежных миссионеров. В 21 из 27 посткоммунистических стран существуют специальные государственные органы по делам религий.

Магистральной тенденцией эволюции законодательных систем о свободе совести на постсоветском пространстве в последнее двадцатилетие стало не расширение, а сужение свобод, не либерализация, а ужесточение государственной регламентации и надзора за деятельностью религиозных организаций. Большинство стран бывшего СССР пересмотрело свои законы в сфере свободы совести, принятые на волне крушения советской системы и ввело в них положения, ставящие религиозные организации под б?льший контроль государства, подразумевающие преференции для Церквей и религий большинства, дискриминирующие религиозные меньшинства и ограничивающие индивидуальную свободу верующих.

Кроме того, для верующих и целого ряда религиозных групп по-настоящему сложно воспользоваться правами, зафиксированными в основных и базовых законах, неисполнение властями законов своих же государств – острейшая проблема постсоветского пространства. Эту проблему усугубляет "местное законотворчество", безоговорочная поддержка в большинстве случаев местными властями религий большинства и гораздо более жесткое, чем даже требуемое из "центра", подавление религиозных меньшинств. Серьезные и очень серьезные ограничения деятельности религиозные меньшинств официально, полуофициально и неофициально существуют в Азербайджане, Армении, Беларуси, Грузии, Казахстане, Молдове, России.

Наконец, напомню, что, по меньшей мере, два постсоветских государства – Туркменистан и Узбекистан – практикуют самые жестокие формы подавления прав и свобод человека и признаются одними из грубейших нарушителей религиозной свободы во всем мире.

К сожалению, факторы, ухудшающие глобальную ситуацию в сфере религиозной свободы, сегодня выглядят более серьезными, чем те, которые способствуют ее укреплению. Прежде всего, это продолжающееся "великое религиозное возвращение", многократно актуализирующее роль религии как мощного фактора политической мобилизации и межцивилизационного, межнационального и межэтнического противостояния.

Казалось бы, религиозное развитие планеты в большой степени должно было бы подтвердить схему эволюции религии Роберта Беллы, где после примитивной, архаической, исторической и раннесовременной эпох должна была настать эпоха плюралистической религии. То есть, религии все более индивидуализирующейся, где выбор тех или иных религиозных символов и представлений становится актом свободного выбора. Между тем, этот конструкт "работает" лишь для части мира и части не самой большой. Эпоха свободного выбора религии не настала ни для миллиардной исламской уммы планеты, ни для миллиардной Индии, ни для 1,3-миллиардного Китая. Более того, возрастающее многообразие в глобальном масштабе выступают скорее источником обостряющейся конкуренции, чем поиска плодотворного диалога.

Религия играет существенную роль в значительном количестве военных конфликтов современности, она используется для оправдания насилия относительно приверженцев иных религий и "других" внутри одной религии. При этом, хотя религия редко выступает единственным источником конфликта, конфликты на религиозной почве становятся в XXI веке явлением более общим, чем в веке предыдущем. В более чем 50 конфликтах современного мира присутствуют выразительные или латентные религиозные элементы; начиная с 2000 года 43% гражданских войн имели в своей основе также и религиозную мотивацию (в 1940-1950-х годах эта цифра не превышала 25%). Наконец, религиозные меньшинства дискриминируются чаще, чем все остальные меньшинства.

Подъем религиозных фундаментализмов во многих частях мира сопровождается неприятием религиозного многообразия мира, стремлениям к монополии и эксклюзивности и, в конечном счете, – отрицанию права человека на свободный выбор верить в то, что, по его мнению, достойно веры. Церковные иерархи, богословы и интеллектуалы мировых религиозных традиций обязаны отдавать себе отчет в том, как именно их "слово отзовется" в "гуще народной". Их стремление обосновать исключительность своего вероучения, провести как можно более четкие демаркационные линии между едино истинным, по их мнению, путем к Богу и путями, истинной не обладающими, чрезвычайно часто воспринимается их верными не просто как отрицание наличия истины у "других", но и как невосприятие права этих "других" на сколько-нибудь достойное существование.

Далее, обратим особое внимание на отмеченное Филиппом Дженкинсом смещение христианства на Юг и стремительное развитие "нового христианства". Христианства, "возвращающегося домой", на глобальный Юг, где оно, в общем-то, и зародилось и откуда в свое время устремилось на Север. Это христианство решительно отбрасывает "северную" усталость и исчерпанность, но вместе с "северными" же толерантностью и стремлением понять другого. Демографические изменения ведут к тому, что в середине нынешнего столетия в десятке стран с наибольшим христианским населением останется лишь одна, принадлежащая к "белому Северу" – США. Остальные девять: Китай, Бразилия, Конго, Индия, Мексика, Нигерия, Филиппины, Эфиопия и Уганда. То есть, центр тяжести христианства смещается в большой степени туда, где христианство обнаруживает свою пассионарность, ничем не ограничиваемое стремление "идти до края земли и проповедовать всем народам", нетерпимость к другим религиям. Если же вспомнить, что там, на Юге, христианство ждет не менее пассионарный и нетерпимый ислам, серьезные опасения не только за состояние религиозной свободы, но и за мир на огромном пространстве планеты, выглядят вполне обоснованными.

Совершенно очевидно, что драматические последствия для ситуации со свободой совести и религиозными правами человека имеют и будут иметь конфликты на религиозной почве или вооруженные столкновения, включающие религию в качестве своей составляющей. Такие конфликты прогнозируются в целом ряде стран, например, африканских, ставших полем острой конкуренции между христианами и мусульманами (Нигерия, Танзания, Берег Слоновой Кости и др.) Кроме того, на континенте – целый ряд стран, где крупные регионы контролируются повстанцами и где о соблюдении фундаментальных свобод говорить не приходится.

Безусловно, состояние религиозной свободы в мире в очень значительной степени будет зависеть от процессов демократизации. В случае новых "волн демократизации", подобных тем, которые прокатились по странам Латинской Америки и Центрально-Восточной Европы, ситуация с религиозной свободой может серьезно улучшиться. Однако, связь между религиозной свободой и демократической формой правления не всегда линейна. Ярчайший пример – Индия, крупнейшая демократия в мире, чей индекс ограничения религиозной свободы, разработанный Pew Research Center, – 5,1 (наивысший индекс у Саудовской Аравии – 8,4, самый низкий у Сан-Марино – 0,1; для сравнения – для Украины этот индекс составляет 2,6).

Если же посмотреть на ситуацию в глобальном масштабе, то окажется, что количество стран, являющихся, по подсчетам Freedom House "свободными" и "частично свободными" увеличилось с 93 в 1975 году до 147 в 2005. За этот же период удвоился уровень грамотности среди взрослых во многих странах Африки и Азии, уменьшилось количество людей в странах ІІІ Мира, живущих менее, чем на доллар в день. Но вот в таком более свободном, более образованном и чуть менее бедном мире, религия стала, как мы видели, более нетерпимой, политизированной и взрывоопасной.

Все более серьезную угрозу религиозной свободе представляет и воинствующий секуляризм, отказывающий целым группам и отдельным личностям на достойное выражение своих религиозных чувств. Недавняя волна запретов на религиозные символы и традиционную одежду, прокатившаяся по Западной Европе, засвидетельствовала, что секуляризм сам хочет быть религией, отрицающей конкурентов. Впрочем, в странах Европейского Союза этим претензиям не дают разрастись до опасных размеров хорошо работающая судебная система и институты гражданского общества.

Направление и результаты некоторых религиозных перемен в той или иной части мира, имеющих, безусловно, влияние на ситуацию с религиозной свободой, порой оказываются совершенно неожиданными. Как, например, массовое обращение католиков, пусть в значительной степени и номинальных, в протестантизм в странах Латинской Америки. С одной стороны, это привело к большей религиозной свободе в ряде стран континента. С другой, – к гораздо более активной поддержке Католической церковью политической оппозиции. Церковь пришла к выводу, что многие ее покинувшие были разочарованы в своих правительствах и полагали, что Католическая церковь является верной союзницей латиноамериканских режимов. Поэтому выступив против них, она вернет в свое лоно хотя бы часть католиков.
Тенденций, объективно ведущих к укреплению и расширению религиозной свободы, гораздо меньше, чем развивающихся в обратном направлении. Пожалуй, одна из наиболее обнадеживающих среди них – это формирование достаточно мощной интеллектуальной традиции – как философской, так и богословской, – направленной на создание моделей переплавки религиозного многообразия в религиозный плюрализм и выработку новой глобальной этики. Для этой традиции, кроме всего прочего, плюрализм развивается не только по горизонтали, но и по вертикали, то есть, охватывает историю, которая не написана, а пишется и в наши дни, а не застыла в скрижалях. Эта интеллектуальная традиция пробивает себе путь в очень жестокой борьбе с религиозным эксклюзивизмом, высокомерием и враждебностью по отношению к "другим". Силы сторон выглядят неравными: с одной стороны – тысячелетние стереотипы, коллективная память, отягченная давними обидами, идеологические машины государств и развитые теологические школы. С другой – не слишком широкий круг интеллектуалов, которые, нередко еще и чужие в своих традициях (как, например, блестящий богослов, автор проекта глобального этоса Г.Кюнг, которому запрещено преподавать теологию в католических университетах). Но, вспомним, провозвестники по-настоящему планетарных идей почти всегда воспринимались как маргиналы…

Виктор ЕЛЕНСКИЙ – президент Украинской Ассоциации религиозной свободы, докт.филос.наук, ведущий научный сотрудник Отделения религиоведения Института философии им. Г. Сковороды НАН Украины

Статья опубликована в Сборнике научных статей по теме "Свобода религии и межрелигиозных диалог: глобальные измерения и локальные проявления" (Научный ежегодник "Религиозная свобода" № 16: Киев, 2011), который был представлен на одноименной международной научной конференции в Киеве 20 – 21 мая 2011 г.

М.И. Шахнович. Церковь и наука в XIX веке. Из сборника "Антиклерикализм как культурно-исторический феномен".

http://portal-credo.ru

Велико было недоверие к науке, посеянное духовенством. В предисловиях книг, издававшихся во второй половине XVIII и в первой четверти XIX века, в публичных речах профессоров университетов, в журнальных статьях необходимо было беспрестанно доказывать пользу науки и учения. В XIX веке церковная реакция особенно свирепствовала в борьбе против научных знаний при Александре I. При его дворе подвизался сардинский посланник в России граф де Местр, который внушал царю-мистику, что наука вредна, так как делает людей способными на выступления против царизма. На этом основании он предлагал изгнать из гимназий и других учебных заведений преподавание естественных наук и всеобщую историю и основывать науку в России на одной Библии, отвергнув все, что с нею не согласно.

Представитель католической церкви, имевшей такой большой опыт в борьбе с наукой, иезуит де Местр советовал царскому правительству "замедлять царство науки и присоединить к верховной власти могущественного союзника в лице власти церковной", то есть отдать науку под опеку попов. Советы иезуита не остались без внимания. В 1811 году Синод предписал преподавать в школах "Закон Божий" как "главную, существенную цель образования". В целях борьбы с научными знаниями царизм в 1817 году учредил объединенное министерство "духовных дел и народного просвещения". Перед этим министерством была поставлена задача водворить "спасительное согласие между верой, ведением (наукой. — М. Ш.) и властью". Известный русский историк Н. Карамзин, узнав о соединении двух министерств — министерства просвещения и "затемнения", — писал, что от этого "умножится число лицемеров". Министерство организовало просмотр учебных книг, изъяло все с его точки зрения "богопротивное", в том числе сочинения, утверждающие вращение Земли вокруг Солнца, Во главе этого истребления наук находился министр — князь А.Н.Голицын, названный А.С.Пушкиным "холопской душой" и "просвещения губителем", который, приняв за образец двух знаменитых истребителей древней науки "Омара да Гали", отважно ополчился на науку и

В угодность господу, себе во утешенье,
Усердно заглушить старался просвешенье.

При нем три "попечителя" — инквизиторы мысли - Карнеев, Магницкий и Рунич произвели разгром трех университетов — Харьковского, Казанского и Петербургского, пытаясь превратить их в какие-то иезуитские коллегиумы. Двое из этих "просвещенцев" — Рунич и Магницкий — увековечены в "Истории одного города" Салтыкова-Щедрина под именами Фунича и Мерзицкого. Попечитель Казанского округа Магницкий утверждал, что "ученость без веры в Бога вредна". Он считал профессоров Казанского университета неблагонадежными, студентов — распущенными, преподавание — безбожным и доказывал, что "нечестивый" Казанский университет "подлежит уничтожению". В Казанском университете была запрещена даже геология как наука, противная Священному Писанию.

17 января 1820 года директорам Казанского и Петербургского университетов была дана особая инструкция: директор должен был наблюдать за тем, чтобы "дух вольнодумства ни открыто, ни скрыто не мог ослаблять учения церкви в преподавании наук философских, исторических или литератур", чтобы в "преподавании всех наук в университете был бы один дух Святого Евангелия". Согласно этой инструкции в отделении наук философских "слушатели удостоверяются, что все то, что не согласно с разумом Св. Писания, есть заблуждение и ложь и без всякой пощады должно быть отвергаемо, что те только теории философские основательны и справедливы, кои могут быть соглашаемы с учением Евангельским"; в отделении естественных наук изгоняются "все суетные и бесплодные догадки о происхождении и превращении земного шара"; о вращении Земли вокруг Солнца, "осуждено и воспрещено учение о воображаемой древности вселенной". На физико-математическом факультете профессора обязаны были "указывать на премудрость Божию", сообщать факты "без всякой примеси надменных умствований, нередко ими порождаемых во вред истинам, не подлежащим опыту"; в отделении политических наук профессора обязаны были доказывать, что "правление монархическое установлено самим Богом", что история общества — это "дивный и постепенный ход богопознания в человеческим роде". Философы должны были руководствоваться посланиями Павла и доказывать преимущества Священного писания перед наукой. Ученые обязаны были ссылаться на творения библейских героев — Моисея, Давида и Соломона. Историки должны были доказывать, как от одной супружеской пары — Адама и Евы — появилось все человечество. "Врачебные науки, — также утверждала инструкция, — надо преподавать в духе священного писания". В результате деятельности Магницкого появились такие "профессора математики", как г. Никольский, который доказывал, что "как числа без единицы быть не может, так и вселенная без единого владыки не могла бы существовать. <...> Две линии, крестообразно пересекающиеся под прямыми углами, могут быть прекраснейшими иероглифами любви и правосудия. Гипотенуза в треугольнике есть символ правды и мира... через ходатая Бога". Этот же "профессор математики" даже равенство треугольников доказывал так: "С помощью Божией, этот треугольник равен этому" и т. п. При Магницком над всеми кафедрами в аудиториях Казанского университета висели тексты из Библии о суетности знаний, студентов университета заставляли хором петь молитвы, а провинившихся сажали в карцер, надевая на шею дощечку с надписью "грешник".

С первых же дней своего существования (1819) Петербургский университет был атакован митрополитом Филаретом. Исправляя устав, мракобесы писали: "Высшее образование есть возможная степень земного совершенства, то есть святость, а этого знание статистики, алгебры, зоологии, ботаники и минералогии дать не может". Попечитель Петербургского округа Рунич, награжденный царем за кровавое усмирение крестьян, начал свою деятельность в университете с расправы над лучшими профессорами. Обследовав студенческие тетради, Рунич признал "учение этих профессоров вредным, против христианского учения возмутительным и для благосостояния государства опасным". В 1820 году он уволил профессора Куницына за книгу "Право естественное", найдя там "святотатственное нападение на божественность святого откровения, тем более опасное, что оно покрыто широким плащом философии". В 1821 году Рунич организовал дело против профессоров Арсеньева, Галича, Германа, Раупаха, обвиняя их в том, что они преподают в университете в духе, противном христианству. Герман обвинялся в том, что он в своих лекциях рассказывал о борьбе католической церкви против науки. Раупаху было предъявлено обвинение в том, что он пытался "потрясти достоверность книг Священного Писания, а вместе с тем отвергнуть божественное откровение Ветхого и Нового Завета". Дело тянулось девять лет. Профессора были уволены из университета, а учение их было признано вредным. Профессору Галичу угрожали, что объявят его сумасшедшим, если он не покается.

В Харьковском университете был уволен профессор Шад, а в 1820 году жертвой гонений стал сам ректор университета Осиповский — выдающийся математик, переводчик сочинений философа Кондильяка, выступавший против идеализма. О математических достижениях ученого с похвалой отзывалась Парижская академия наук. Осиповский поправил студента на экзамене, сказав ему, что о Боге правильнее говорить "существует", а не "живет". Это послужило поводом к увольнению профессора, которому не могли простить его свободомыслия.

После замены А. Н. Голицына новым министром — адмиралом А. С. Шишковым — гонения на науку не прекратились. Новый министр писал: "Все науки должны быть очищены от посторонних и вредных умствований, занятия научные должны быть соединены с нравственным воспитанием", то есть, иначе говоря, с церковным учением.

В XIX-XX веках в России один из основных ударов церкви был направлен против естествознания. Церковь всегда ополчалась против естественных наук за их критику библейских сказаний о строении Вселенной и сотворении мира.

Еще в начале XIX века католические священники не могли примириться с учением Н. Коперника и отказались 5 мая 1829 года принять участие в открытии в Варшаве памятника этому великому астроному, и православные попы продолжали в XIX--XX веках ненавидеть Н. Коперника. В 1815 году в Москве появилась книжка "Разрушение коперниковской системы", посвященная архиепископу Августину, в которой автор сочувствовал расправе католической инквизиции над Галилеем, пытался дискредитировать великих ученых Кеплера, Декарта, Ньютона, называл науку обманом. В 1876 году в Петербурге была издана брошюра доктора Шепфера "Земля неподвижная, популярная лекция, доказывающая, что земной шар не вращается ни около оси, ни около Солнца".

Даже в XX веке духовенство не отказывалось от борьбы с учением Коперника. В 1914 году священник Иов Немцев из села Василево-Слобода, б. Нижегородской губ., выпустил вторым изданием сочинение в двадцать страничек, направленное против учения Коперника: "Круг земли неподвижен, солнце ходит. Доказано из священного писания и из творений святых отцов". В этой безграмотной брошюрке поп объявлял еретиками всех тех, кто не верит, что "Господь сказал непреложную истину устами св. отцев, сказал определенно и точно и через Святое Писание, что круг земли неподвижен и солнце ходит". Он приводил обличения Григория Назианзина против "поганских и риторских наук, противных христианину". Немцев обрушивался с проклятиями на тех, кто проповедует "зем-леверчение", "занимается любомудрием умозрительным, толкует о том, что и доказать нельзя, хвалится, что знает величину неба, меру солнца и действенность звезд, хотя и силится доказать величину солнца и прочее, но доказать этого нельзя по Нилу Синайскому". Все эти невежественные речи были обильно пересыпаны угрозами и проклятиями против "еретиков", ссылками на Иисуса Навина, будто бы остановившего солнце, и на другие подобные библейские "доказательства": "Коперник за землеверчение заслуживал страшной кары в те времена, подобных мыслителей сажали в тюрьмы, даже готовы были сжигать их живьем, потому что тогда это был большой соблазн, и теперь подобные им должны понести немалую кару за свой соблазн".

Это не было точкой зрения одного захудалого деревенского священника. Этот мракобес ссылался на письмо епископа Уральского Арсения, который 21 марта 1908 года писал: "Учителей следует предупредить, чтобы они, уча географии, не преподавали сей безусловной справедливости, но для случая сдачи экзамена изучали и это, как баснь какую".

Духовенство выступало против всех естественнонаучных знаний, от астрономии до геологии. Насколько сильны были еще во второй половине XIX века поповские гонения на геологию в России, показывает такой факт, что 29 марта 1858 года князь Одоевский писал обер-прокурору Синода графу А. П. Толстому: "До меня дошли слухи, что готовится что-то против геологии, не знаю где и за что... Довольно уже Россия потерпела бед и убытков от страшного гонения на геологию, по милости которого у нас до сих пор нет насущного хлеба, то есть каменного угля и дренажа". Одоевский пытался "спасти" геологию указанием, что ее запреты дадут лишь "новое оружие противникам церкви". Обер-прокурор Синода А. П. Толстой посоветовался с митрополитом Филаретом, и тот заявил, что геология "требует осмотрительного внимания, чтобы премудрые люди, особенно через московские и губернские ведомости, не научили даже мещан и крестьян находить в книге Бытия мифологию".

Свирепым преследованиям в царской России подвергалось со стороны церковников учение Ч.Дарвина, его эволюционная теория. Когда-то Дарвин говорил, что если бы его книга появилась несколькими веками раньше, то "с каким злорадством поджарили бы меня на костре черные бестии".

В 1850 году, еще до появления книги Дарвина, московский профессор К. Ф. Рулье в публичных лекциях развернул перед слушателями картину исторического развития животного мира. По настоянию цензуры ему пришлось добавить к ранее подготовленному тексту своих лекций резко противоречащую им заключительную главу, написанную в поповском духе. Когда в 1852 году в "Московских ведомостях" была напечатана статья Рулье "О первом появлении растений и животных на Земле", министр народного просвещения извинялся перед Синодом за недосмотр, выразившийся в помещении этой статьи, и запретил издание лекций профессора.

Поэт А. К. Толстой обратился с большим посланием к начальнику главного управления по делам печати М. Н. Лонгинову, протестуя против предполагавшегося запрета перевода книги Ч. Дарвина об эволюционном учении:

Всход наук не в нашей власти
Мы их зерна только сеем;
И Коперник ведь отчасти
Разошелся с Моисеем.

<...>

Чем же Дарвин тут виновен?
Верь мне: гнев в себе утиша,
Из-за взбалмошных поповен
Не гони его ты, Миша.

<...>

С Ломоносовым наука
Положив у нас зачаток,
Проникает к нам без стука
Мимо всех твоих рогаток...

<...>

Брось же, Миша, устрашенья,
У науки нрав не робкий,
Не заткнешь ее теченья
Ты своей дрянною пробкой!

Сохранился секретный циркуляр министра народного просвещения И. Делянова от 27 мая 1882 года за № 121. В этом циркуляре директору Санкт-Петербургского историко-филологического института указывалось, чтобы среди студентов ни под каким видом не проводилась подписка на венок для могилы Дарвина. В школах царской России учащимся не преподавали учения Дарвина, не давали читать его сочинений. Известно много фактов, когда за чтение трудов Ч.Дарвина ученики исключались из школы. Так, например, заслуженный деятель науки биолог В. Финн (Украина) рассказывал, как в конце XIX веке одного его товарища исключили из гимназии с волчьим билетом (то есть без права поступления в другие учебные заведения) только за то, что он читал "Происхождение видов".

"Дипломированные лакеи поповщины" в борьбе против передового естествознания травили и преследовали ученых, применяли все средства борьбы против них, начиная от гнусной клеветы, кончая изгнанием из университета. Так, например, в конце 70-х годов XIX века зоолог В.Шманкевич добился интересных результатов в своих работах о влиянии среды на организм. Однако его поповству-ющие "коллеги" организовали против него судебное дело, обвинив его в воровстве объектива от микроскопа. Затравленный ученый покончил с собой. На другой день после самоубийства был обнаружен настоящий вор.

Духовенство особенно зорко следило за содержанием выходивших в России естественнонаучных книг. Духовная цензура, существовавшая до 1917 года, уничтожала все, что было не согласно с церковным учением. В XVIII-XIX веках "высочайшие указы" приказывали цензуре "войти в строгое наблюдение, дабы как в изданиях ничего колеблющего веру и благонравие не укрывалось". В 1818 году министерство народного просвещения дало цензорам инструкцию, чтобы "из естественных книг выбросили все про происхождение мира". Дело доходило до того, что в 1821 году в Петербурге цензор Красовский запретил статью "О вреде грибов", так как грибы рекомендовались попами как постная пища.

Попы строго наблюдали за медицинской литературой, чтобы она не могла служить источником распространения атеизма. До 1917 года действовал цензурный устав, в статье 193 которого было сказано: "По отношению к медицинским книгам в особенности наблюдать следует, чтобы вольнодумство и неверие не употребили некоторые из них орудием к колебанию или, по крайней мере, к ослаблению в умах людей неопытных достоверность священнейших для человечества истин, таковых, как духовность души, внутреннюю ее свободу и высшее определение к будущей жизни. А потому и поставляется в обязанность цензоров, чтобы они тщательно отсекали в рассматриваемых ими сочинениях и переводах всякое к тому покушение".

Не поддается никакому учету количество научных и художественных произведений, пострадавших от духовной цензуры. Все "богохульные" книги сжигались в присутствии доверенных синодальных чиновников.

Одним из типичных церковных гонителей литературы был московский митрополит Филарет, которого В. И.Ленин назвал попом-иезуитом. Даже издание под руководством академика А.Х.Востокова Остромирова евангелия 1056 года встретило протест со стороны Филарета. Просматривая в 1841 года каталог книг, Филарет был возмущен, обнаружив там перевод Библии на латинском языке. "Ныне есть переводы Библии, которые в другое время заслуживали бы сожжения купно с переводчиками!" — восклицал митрополит. Он выступал против издания книги Майнерса "Начертание теории и истории изящных наук", против сочинения историка А. Щапова "Русский раскол старообрядчества". В 1857 году митрополит доносил обер-прокурору Синода о недопустимом направлении современной литературы: "Смущают нас не раз вестями, то о журнале, то о книге, в которой будет укоризненно и насмешливо изображаемо духовенство, подобно как в известных губернских очерках (Салтыкова-Щедрина. — М. Ж). И то, что в светских книгах светских чиновников и разного рода людей выставляют порочными и безрассудными, и притом сверх вероятия, очень вредно: несравненно вреднее будет, если так же поступать будут с духовенством". В качестве примера таких нападок на попов Филарет привел опубликованную в "Общезанимательном журнале" застольную песнь в стихах, описывающую "подвиги" одного пустынника. В 1861 году Филарет доносил о распространении студентами революционных сочинений: "В Московском университете литографируются и в большом числе распространяются антирелигиозные и вредные политические сочинения... то же делается в университете: Харьковском, Киевском и Казанском".

Вот небольшой выборочный список из многих десятков книг, уничтоженных за антирелигиозное направление суровыми гонениями царской власти:

1872 г. — Л. Бюхнер. "Откуда мы, кто мы, куда мы".

1872 г, — Э. Геккель. "История племенного развития организмов".

1873 г, — Д.Дидро. "Романы и повести".

1875 г. — Э. Геккель. "Естественная история миротворения". 1875 г, — В. Лекки. "История нравственности в Европе". 1879 г. — Э, Геккель. "Мировые загадки".

1885 г. — Л. Бюхнер. "Из природы и науки".

1887 г. — Де Роберти. "Прошедшее философии".

1887 г. — Л. Бюхнер. "О религиозном и научном мировоззрении".

1889 г. — Ш.Летурно. "Эволюция морали".

1895 г. — Ч. Дарвин. "Происхождение человека и подбор по отношению к полу".

Попы боялись распространения не только тех книг, которые давали научные сведения по вопросам естествознания, они боролись против всякой массовой научной книжки, откровенно заявляя при этом, что даже самая "благонамеренная" книжка — уже зло потому, что "простой человек" вообще не должен читать. Министр просвещения докладывал царю Николаю I, что Синод и министерство считают невозможным допустить издание дешевых простонародных журналов: "Главное управление цензуры, сообразив все стороны сего вопроса, полагало бы, что приводить низшие классы общества некоторым образом в движение и поддерживать оные как бы в состоянии напряженности не только бесполезно, но даже вредно. Потому управление признало, что литературные предприятия, которые клонятся к приобретению влияния на вышеозначенного рода читателей, вовсе несовместимы с существующим у нас порядком. Дешевые повременные издания тем неуместнее ныне, что вкус к чтению и вообще литературная деятельность, которые прежде заключались в границах сословий высших, именно в настоящее время перешли в средние классы и пределы свои распространяют дальше".

Николай I поддержал это мнение министра просвещения и наложил на докладе резолюцию: "Совершенно верно! Отнюдь не допускать". Политику Николая I продолжали и все другие русские цари. В 1894 году по письму обер-прокурора Синода Победоносцева, обратившего внимание на газетное сообщение о предполагавшемся издании сочинений Салтыкова-Щедрина, был издан особый циркуляр, ставивший цель помешать распространению книг в народе: "На будущее время относиться к народным изданиям с особенным вниманием и строгостью, не ограничиваясь лишь применением к ним общих цензурных правил".

С особым рвением преследовала цензура научно-популярные книги, рассчитанные на широкий круг читателей. В 1893 году была запрещена книга Г. Н. Гетчинсона "Автобиография Земли", книга Брейтенбаха "Биология в XIX веке". В 1901 году "История происхождения растений и животных" В. В. Лункевича была запрещена на том основании, что "Дарвин в ней выставляется как незыблемый авторитет", теория которого "не согласна с догматами православной церкви и может вызвать неудобное толкование в народе". В суде разбиралось дело против издателя книги В. Вундта "Душа человека и животных", оцененной духовной цензурой как вредная. Еще в 1909 году по решению суда была уничтожена книга Э. Геккеля "Мировые загадки" за критику религии. Мракобесие попов не знало пределов. В 1858 году митрополит Новгородский и Петербургский Григорий выступал в церковных журналах против юмористической литературы. Он требовал закрыть сатирические журналы "Весельчак", "Пустозвон" и "Смех", так как "христианам непристойно смеяться".

Полицейско-поповская цензура свято "берегла устои и догматы истинной веры" от проникновения передовой научной мысли. Пункт третий первой статьи "Устава о цензуре и печати" гласил: "Произведения словесности, науки и искусства подвергаются запрещению цензуры на основании правил сего устава: когда в оных содержится что-либо клонящееся к поколебанию учения православной церкви, ее преданий и обрядов, или вообще истин и догматов христианской веры".

Церковь мешала развитию русской исторической науки. Синод препятствовал исследованию монастырских и других архивов, не давал возможности пользоваться хранившимися в церквах документами. Духовная цензура запретила "Описание славянских рукописей синодальной библиотеки". Синод мешал археографическим изданиям, требовал при опубликовании материалов изъятия из печати неугодных ему исторических актов. Так, например, когда в 60-х годах XIX века появились в печати некоторые акты "всешутейшего собора" Петра I, московский митрополит Филарет весьма неодобрительно отозвался об их издании, заявив, что осмеяние Петром I попов и обрядов "оскорбляет и религию, и нравственность, и царский род". Когда в 1861 году в журнале "Светоч" появилась статья "Петр Великий как юморист", Филарет выступил против этого журнала, требуя закрыть его. За издание сочинений Флетче-ра о России громились "Чтения Московского общества истории и древностей российских", секретарь его профессор Бодянский снят был с кафедры. В письме митрополита Филарета к министру народного просвещения Е. П. Ковалевскому относительно статьи "О короновании", помещенной в "Московских ведомостях" (№ 100, 1856 году), сообщалось: "Хорошо ли, что статья начата подробным описанием коронования фараонов? Если не хотели подать мысль, что это первоначальный источник царских обрядов, еврейских и христианских, тем не менее, подан повод к сей мысли, а это мысль антирелигиозная".

Историку и фольклористу И. П. Сахарову грозили ссылкой за издание "Сказаний русского народа". В связи с тем, что попы не разрешали описание древних обычаев и нравов русского народа, было прекращено издание "Этнографического сборника". Церковь всячески препятствовала исследованию фольклора. Ее "деятельности" мы обязаны тем, что до нас не дошли записи многих прекрасных памятников древнего народного творчества. В конце 40-х годов XIX века известный русский фольклорист А. Н. Афанасьев отмечал в своем дневнике, что "литератор, принимаясь за перо, уже наперед чувствует над собою роковое действие цензуры". По рецензии священника И. Кочетова на много лет было задержано печатание известного труда В. И. Даля "Пословицы русского народа".

Фольклорные, исторические и литературные труды А.Н.Афанасьева часто подвергались различным репрессиям со стороны духовной цензуры. В 1-м выпуске "Этнографического сборника", изданного Русским географическим обществом, большая статья А. Н. Афанасьева была сильно искажена в угоду цензуре. Как сообщал автору А. Краевский, эта статья была напечатана "в елико возможно искаженном виде", так как цензор выкинул из нее все, что непосредственно было связано с религиозными обрядами.

В ноябре 1853 года на заседании Санкт-Петербургского цензурного комитета разбирался вопрос о поступившем из Географического общества корректурном оттиске статьи А.Н.Афанасьева "Загробная жизнь по славянским преданиям". Цензурный комитет решил передать ее на рассмотрение комитета по цензуре духовных книг. Разбор статьи Афанасьева был поручен священнику М.Богословскому. Поп нашел в статье 25 мест, нетерпимых с точки зрения православия, и предложил сократить ее почти в три раза. С характером поповской критики знакомят нас следующие замечания Богословского на труд Афанасьева: в отношении тех мест, где исследователь говорил о влиянии языческих воззрений на народные верования, поп отметил, что они "заключают в себе мысли, противные православию, и потому должны быть выпущены". Приведенные Афанасьевым сравнения православных обрядов с обрядами восточных народов поп предлагал исключить. Он считал необходимым выбросить из работы все указания Афанасьева относительно основ христианских представлений о смерти как "наводившие сомнения на учение церкви". В результате этой поповской критики комитет по цензуре духовных книг известил Санкт-Петербургский цензурный комитет, что статья Афанасьева "не заслуживает одобрения к печатанию, так как в ней содержатся мнения, противные чистой православной вере". Эта поповская характеристика дала повод председателю Санкт-Петербургского комитета М. Н. Мусину-Пушкину запретить статью фольклориста к печати.

Зорко следила церковь за тем, чтобы в печать не попали антирелигиозные народные сказки. В сборнике И.А.Худякова "Великорусские сказки" (вып. I, Москва, 1860) в сказке "О работнике и попе" цензура заменила слово "поп" словом "хозяин". Но Худяков перехитрил цензора. Он в третьем выпуске сказок опубликовал список погрешностей выпуска первого, где указал: "Напечатано хозяин, читать — поп".

Когда в середине 60-х годов XIX века А.Н.Афанасьев подготовил к изданию свою знаменитую работу "Народные русские сказки", ему пришлось претерпеть большие цензурные мытарства. Несмотря на то, что, предвидя столкновение с поповской цензурой, Афанасьев заблаговременно исправил в сказках многие места, касающиеся религии, цензор заставил его исключить все сказки, где давалась отрицательная характеристика духовенству. Несмотря, однако, на то, что над сборником была произведена такая "кастрация", в нем и позже выискивали строчки, направленные против религии и духовенства. Так, в 1870 году в связи с переизданием ряда сказок в сборнике для детского чтения цензор П. А. Вакар дал отрицательный отзыв о 24 народных сказках, якобы подрывающих самодержавие и религию; причем опасными для духовенства были признаны 6 сказок. В 1873 году было запрещено издавать отдельной брошюрой русскую сказку "Клад". Цензор Смирнов, изложив содержание сказки, писал, что "в сказке этой олицетворена жадность к деньгам нашего духовенства — почему она, как подрывающая уважение к служителям церкви, неудобна для печатания отдельной брошюрой для народа". Труд А. Н. Афанасьева "Народные русские легенды" после своего выхода в 1860 году был немедленно запрещен по настоянию высшего духовенства и по указанию самого царя. Инициатива запрещения этого труда принадлежит московскому митрополиту Филарету и петербургскому митрополиту Григорию.

Несмотря, однако, на гонения со стороны духовенства, развитие научной мысли шло вперед. Сам Филарет сознался в этом через два года после инцидента с книгой Афанасьева "Народные русские легенды": "Трудно, нет средств противодействовать", — жаловался он. Его возмущало, что, несмотря на все его старания, за книгу, "полную кощунства и безнравственности", Афанасьев получил от Географического общества золотую медаль.

Царизм яростно выступал против распространения научной философии. Одному из министров принадлежит крылатая фраза относительно преподавания философии: "Польза сомнительна, а вред возможен". Обер-прокурор синода Протасов говорил: "К чему нужна философия, наука вольномыслия, вздоров и фанфаронства?" В XIX веке царизм в союзе с церковью наибольшим преследованиям подвергал материалистическую философию, усматривая в ней опасного врага.

Попы подвергали проклятию свободомыслящих философов. "Отрицающим бытие божие и утверждающим, яко мир сей есть самобытен и все в нем без промысла Божия — анафема", — провозглашало духовенство в церквах. Особенно сильно ненавидели царизм и поповщина французских философов XVIII веке. Еще Павел I указал не пускать из-за границы сочинения Вольтера. В 1837 году Николай I запретил пользоваться купленной при Екатерине II большой библиотекой французских философов. Он распорядился "не читать книг из вольтеровой и дидеротовой библиотеки, не делать из них выписок". Согласно специальному распоряжению, было запрещено печатать новые издания сочинений Вольтера без цензуры и апробации московского митрополита. В начале XIX веке духовенством выпускается много книг, посвященных критике французских философов. Так, например, студенты богословской Воронежской семинарии под руководством митрополита Евгения Болховитинова переводят и издают сочинение аббата Нонота "Вольтеровы заблуждения". В 1803 году издается книга кардинала Полиньяка "Против Лукреция, девять книг о Боге и естестве", в 1809 году — пасквильная брошюрка "Основатели новой философии, Вольтер, Даламбер и Дидро. Энциклопедисты без маски". Православное духовенство для борьбы с передовыми идеями философов XVIII веке сочло возможным перевести не только книги католических попов, но даже книги французских раввинов, написанных против Вольтера. Так в царской России с большого одобрения православного духовенства были изданы "Иудейские письма против Вольтера", которые выступали против его критики Библии. Сочинения же самого Вольтера преследовались и сжигались как "вредные" и "опасные". Цензура зорко следила, чтобы труды французских философов-атеистов XVIII века не могли проникнуть в Россию. В 1842 году был запрещен перевод сочинения П.Гольбаха "Система природы" за отрицание существования Бога, в 1873 году — "Романы и повести Д.Дидро", в 1877 году — книга Гельвеция "О человеке". Несмотря на все запреты и преследования, эта литература французских просветителей проникала в царскую Россию и способствовала освобождению людей от религии, хотя атеистов подвергали преследованиям. Так, например, в 1825 году, при Александре I, за чтение "французских сочинителей, известных под именам афеистов", учитель Новотор-жевского училища Василий Воскресенский был арестован и сослан в Соловецкий монастырь. Московский митрополит Серафим донес шефу жандармов Бенкендорфу о "философических письмах" Чаадаева. Его "Философическое письмо" в журнале "Телескоп" было пропущено правительственным цензором, который дал разрешение к печати, не читая статьи. Митрополит Серафим немедленно донес всесильному шефу жандармов Бенкендорфу, что сочинение Чаадаева содержит "преступные хулы на веру". Этот донос погубил философа.

Из боязни распространения идей французских материалистов с 1850 до 1860 года (при Николае I) преподавать философию в университетах разрешено было только лицам духовного звания. Министерством народного просвещения неоднократно принимались меры "к ограждению студентов от мудрствований новейших философских систем". В 1840 году архимандрит Гавриил в своей "Истории русской философии" даже идеалистическую философию Канта называл "отравой".

В 60-х годах XIX века один жандармский генерал, обозревая распространение "вредных идей", писал о борьбе с ними: "Что касается до развития значительно уже распространенных у нас идей антирелигиозных и учения материалистов, то оно встретило сильный отпор в некоторых наших журналах нравственного и правительственного направления", которые "печатно предавали некоторых наших писателей, за распространение ими идей атеизма и материализма, уголовному и церковному суду".

Во второй половине XIX века в России большим гонениям подвергались сочинения Л. Фейербаха, критиковавшие религию. Произведения этого философа за их "антирелигиозное направление" были признаны "злоумышленными" и запрещались к изданию. Даже в 1907 и 1910 года они были изъяты как "вредные" и "опасные". В 1863 году в отчете о действиях цензуры, проверявшей иностранную литературу, указывалось, что сочинения Л.Фейербаха "пустили свои корни в литературу", и обращалось внимание на необходимость "особой строгости" при цензуре книг. Попы охотились за молодежью, которая читала книги Л. Фейербаха. В доносе, посланном Московскому обер-полицмейстеру в 1862 году, один студент обвинялся в том, что он выступает против Бога и царя и имеет запрещенное "сочинение Фейербаха о несуществовании Бога". В 1862 году митрополит Филарет требовал строгого наказания студента Петербургского университета Фрязиновского, читавшего лекции Л. Фейербаха о сущности религии.

С ростом науки и техники борьба против культуры приняла новые формы. В своем отношении к научному знанию попы разделяли науки, как Бородавкин у Салтыкова-Щедрина в "Истории одного города": "Одни трактуют об удобрении полей, о построении жилищ человеческих и скотских, о воинской доблести и непреоборимой твердости — сии суть полезные; другие, напротив, трактуют о вредном франкмасонском и якобинском вольномыслии, о некоторых якобы природных человеку понятиях и нравах, причем касаются даже строения мира — сии суть вредные".

Были и такие мракобесы, которые выступали против техники. Когда в России прокладывались первые железные дороги, в ряде мест произносились проповеди против "чугунок дьявола". Попы долгое время запрещали ставить громоотводы на храмах, выступали против страхования сельских церквей от огня. На заседании Синода специально разбирался вопрос о страховании сельских приходских церквей от огня, и было решено от него отказаться, так как "искренно преданные православной вере от застрахования имущества удерживаются как от греха, рассуждая, что в сем недостаток полной веры в провидение Божие и что человек своим искусством хочет не допустить провидение до того, чтобы подвергнуть его испытанию терпения, лишению богатства. Застрахование деревянной церкви произведет неприятное и как бы соблазнительное впечатление на некоторые добрые и благочестивые души".

В начале XX века духовенство выступило против проекта проведения под Москвой подземной дороги как оскорбляющей православную столицу. Когда в 1903 году русский инженер Балинский предложил свой проект постройки в Москве метро, московский архиерей Сергий писал митрополиту: "Возможно ли допустить эту греховную мечту? Не унизит ли себя человек, созданный по образу и подобию Божию разумным созданием, спустившись в преисподню. А что там есть — ведает один Бог, и грешному человеку ведать не надлежит", В результате этого письма московский митрополит написал городскому голове князю Голицыну послание с протестом против проекта строительства метро, "так как тоннели метрополитена в некоторых местах пройдут под храмами на расстоянии всего лишь четырех аршин, то святые храмы умаляются в своем благолепии". Городская дума вынесла решение: "Господину Балин-скому в его домогательствах отказать". Любопытно, что известный погромщик-антисемит Нилус выпустил в издании Троицко-Сергиевской лавры книжку "Близ грядущий антихрист и царство дьявола на земле", в которой доказывал, что подземная дорога — это детище "слуг антихристовых, вредное, греховное проклятое сооружение".

Церковники боролись даже против кино. Папа Римский в 1909 году в особом послании запретил посещать кино, похожие настроения существовали и в России. В Московском областном архиве был найден документ 1909 года — прошение митрополиту Владимиру от купца Константинова, дворянина Павлова, генерала Бутурлина и др. с просьбой "защитить христианскую веру от дьявола". "Дьявол — ненавистник всего святого, — писали купцы и дворяне, — через своих слуг устраивает против святых храмов театры, откуда даже в воскресные и праздничные дни несутся мирские песни и музыка". В прошении перечисляются московские кинотеатры, мешающие церкви: "Многие из слабых в вере вместо того,, чтобы идти на благовест храма, идут в рядом и вблизи храмов находящиеся вертепы бесовских зрелищ". Московский митрополит Владимир обратился с просьбой к градоначальнику Адрианову "воспретить открывание электрических театров, хотя бы поблизости церквей и монастырей". В ответ на это прошение градоначальник Адрианов написал митрополиту Владимиру: "Сообщаю Вашему Высокопреосвященству, что мною сделано распоряжение о неразрешении на будущее время открытия синематографических театров в Москве вблизи церквей на расстоянии ближе 40 саженей, что же касается синематографов, функционирующих вблизи церквей, то владельцам этих театров предложено не допускать музыку во время богослужения".

Еще в 1912 году произносились проповеди о губительном воздействии кинематографа: "Храмина сия есть измышление некое человеческое, из заморских стран произнесенное на услаждение людей праздно шатающих". В 1912 году епископ Варнава "почти предавал анафеме тех, кто ходит в кино. Исправнику приказывал распорядиться, чтобы во время его, епископа, службы и каждую субботу и накануне каждого праздника синематограф был бы закрыт" (Сине-фото. 1912. № 2). На Нижегородской ярмарке в 1898 году помещение "кинематографа Люмьера", где впервые в России демонстрировалось кино, было полито керосином и подожжено какими-то фанатиками, считавшими кино "творением дьявола".

В годы реакции печаталось бесчисленное множество всяких журналов и журнальчиков, паразитирующих на интересе к познанию таинственных явлений: "Спиритуалист-догматик", "Голос всеобщей любви", "Оттуда", "Ребус", "Вестник оккультных знаний", "Факир", распространявшие суеверия и мистицизм. В газетах помещались рекламные объявления, с помощью которых шарлатаны обирали доверчивых людей, обращавшихся ко всяким "предсказателям судьбы". Страх перед "внезапным", "неожиданным", "случайным", страх перед нищетой толкали людей к "чудотворцам", "магнетизерам", в "бюро талисманов", откуда можно было выписать амулет "от дурного глаза", "магнетический медальон для ношения на теле от несчастий", приобрести "зеркало тайных наук", книги о "гаданиях знаменитой Ленорман", о "новооткрытых тайнах рук" и т. д. Как это ни удивительно, но распространению этих суеверий способствовала церковь, которая тоже издавала свои мистические сочинения, например, "исследования" монаха Митрофа-на "Как живут наши умершие", "Посмертные вещания преподобного Нила Афонского" и т. п. Все это преследовало определенную политическую цель. Священник г. Дьяченко в предисловии к обширной хрестоматии "Из мира таинственного" открыто писал: "Наша цель — противодействовать злому духу нашего времени, который проповедует безбожие. Его гибельное дыхание, начавшееся из Парижа, охватывает все страны мира и хотя еще не в ясных, но грозных знамениях сказывается уже и в России. Если вера, подкрепленная фактами, будет тверда, то само собой сделается невозможным стремление отнять наше достояние и т. п. происки материализма".

Фрагменты из подготовительных материалов к книге: Шахнович М. И. Русская церковь в борьбе с наукой. Л., 1939. Публикация подготовлена в рамках реализации Проекта РГНФ (грант 10-03-00294а).

Источник: "Антиклерикализм как культурно-исторический феномен", Санкт-Петербургский государственный университет, 2011

Между молотом и наковальней

http://baptist.org.ru

В последнее время в некоторых регионах России органы юстиции стали требовать от руководителей религиозных организаций внесения антиконституционных изменений в устав, указывая, что членами религиозной организации могут быть только жители города или поселка, в котором находиться проверяемая религиозная организация. Так, например, Главным Управлением Министерства юстиции по Московской области проводилась плановая документальная проверка Местной религиозной организации Евангельских христиан-баптистов г. Мытищи. По результатам проверки было вынесено Предупреждение, в котором указывалось, что пункт Устава Церкви, содержащий указание на то, что ее членами могут быть жители г. Мытищи и близлежащих районов, противоречит пунктам 1 и 3 статьи 8 Федерального закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» (далее Федеральный закон № 125), так как члены Церкви должны постоянно и на законных основаниях проживать в одной местности или в одном городском или сельском поселении, а именно в г. Мытищи. Предупреждение было обжаловано, но 17 марта 2011 года судьей Мытищинского городского суда Московской области Чернушевич М.Ю. было принято Решение в удовлетворении жалобы отказать в полном объеме. На данное Решение подана кассационная жалоба.

Между тем, в соответствии со ст. 28 Конституции РФ каждому гарантируется свобода совести и вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или вместе со всеми любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Эта норма повторяется в п. 1 ст. 3 Федерального закона № 125 с добавлением, о том, что иностранные граждане и лица без гражданства, законно находящиеся на территории Российской Федерации, пользуются правом на свободу совести и свободу вероисповедания наравне с гражданами Российской Федерации.

В соответствии со ст. 27 Конституции РФ каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства.

Согласно ст. 6 Федерального закона № 125 религиозным объединением в Российской Федерации признается добровольное объединение граждан Российской Федерации, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации. В соответствии с п. 3 ст. 2 ничто в законодательстве о свободе совести, свободе вероисповедания не должно истолковываться в смысле умаления или ущемления прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания гарантированных Конституцией РФ или вытекающих из международных договоров РФ.

Более того, п. 2 ст. 3 данного закона содержит прямое указание, что право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Иначе говоря, приезжие, люди без постоянной регистрации, в том числе и иностранцы, могут точно так же быть членами религиозной организации, как и местные, имеющие постоянную регистрацию.

Вышеприведенный анализ законодательства свидетельствует о незаконности и необоснованности требований контролирующего органа. К подобному выводу пришла и прокуратура г. Сургута.

Этой прокуратурой была проведена проверка соответствия уставов религиозных организаций, осуществляющих деятельность на территории города, действующему законодательству. В ходе проверки было установлено, что уставы ряда религиозных организаций не соответствуют законодательству РФ. В частности, некоторые уставы (содержали пункты, устанавливающие, что членами религиозной организации могут быть только граждане, достигшие восемнадцати лет и постоянно проживающих в одной местности либо в одном городском или сельском поселении.

Подобная формулировка в уставе была бы уместна если бы речь шла об учредителях религиозной организации, в отношении которых Федеральным законом № 125 установлено требование о проживании граждан, решивших учредить религиозную организацию в одной местности и достигшим возраста восемнадцати лет. Однако участниками (членами) религиозных организаций, как указывалось выше, могут быть граждане Российской Федерации, иные лица, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации без каких-либо ограничений.

Как следствие, органы прокуратуры встали  на защиту прав и свобод граждан. В адрес руководителей религиозных организаций прокуратурой были вынесены протесты, в которых указывалось, что ограничение прав граждан, законно находящихся на территории Российской Федерации, на свободу вероисповедания по возрасту и месту жительства является незаконным. В связи с этим прокуратура направила требования привести уставы в соответствие с требованиями Федерального закона "О свободе совести и религиозных объединениях". В итоге руководители религиозных организаций попали между молотом и наковальней.

Думается, что в сложившейся ситуации, акты прокурорского реагирования должны быть вынесены не только в адрес религиозных организаций, допустивших нарушение закона, но и в адрес органов юстиции, настаивающих на данных формулировках в уставах.

Источник: Ирина Загребина, Центр "Сова"

В защиту расцерковления: игумен Петр (Мещеринов) о церковной рутине, взламывании субкультуры и внутренней эмиграции

Петр Мещеринов
http://religo.ru/columns/13874

В последнее время в церковной среде достаточно активно обсуждается тема так называемого «расцерковления», которое появилось как оппозиция понятию «воцерковления» для обозначения процесса отделения православных христиан от Церкви. О причинах этих процессов, их актуальности и того, к чему они могут привести, пишет в своей первой колонке на Religo.ru настоятель подворья Даниловского монастыря в Подмосковье, известный церковный публицист, игумен Петр (Мещеринов).

Слово «расцерковление» имеет два значения. Первое — когда человек после некоторого пребывания в Церкви выясняет для себя, что он не принимает Христа и Его заповеди и отходит от христианства. Этот радикальный вариант мы сейчас рассматривать не будем. Предметом нашего разговора будет второе, образное значение этого слова — когда человек, наоборот, желает жить во Христе, но в процессе своей церковной жизни начинает чувствовать, что его отношения с Богом в Церкви превращаются в рутину. Причиной этого является неправильное воцерковление, то есть когда вместо возрастания в красоту и свободу Христовой Церкви человека «втискивают» в жёстко очерченные внешнерелигиозные схемы, в идеологию и субкультуру. Этому весьма способствует то, что из-за непроработанности у нас личностной церковной педагогики норма воцерковления, то есть начального обучения внешней церковности, предлагается всем как норма церковной жизни вообще. Но рано или поздно человек вырастает из начальной церковной школы, чтобы жить во Христе и творить Его заповеди не в рамках узкой субкультуры, а в том, что дарует человеку Бог – в живой и непосредственной повседневной жизни.

Причину расцерковления определить в общем виде непросто и зачастую она зависит от конкретных обстоятельств каждого человека, однако есть и общая закономерность. Читать далее…

Просто ЖИВИ!!!

С 18-27 июля 2011 в Крыму года пройдет восьмой по счету лагерь в рамках проекта "Твоя Перспектива-2011".

Если бы меня спросили о том, в чем особенность лагеря "Твоя Перспектива", то я бы ответил, что "там есть жизнь". Слово "жизнь" достаточно широкое для понимания, но зачастую узкое для переживания. Мы часто используем слово "жизнь", когда сожалеем о судьбоносных выборах или кода нас что-то/кто-то восхищает. События повседневности переполняют наши эмоции или опустошают, загоняя в угол жизненных вопросов.

Тема лагеря "Твоя Перспектива-2011" - "Просто ЖИВИ!!!" - выбрана не случайно, поскольку лагерь ориентирован для тех, кому от 15 до 23 лет. Мы знаем, что в этот возрастной период парни и девушки ищут ответы на свои главные вопрос: "Кто Я?" и "Куда иду?", "как мне найти своих людей?", "кому я могу доверять?" и др. Это фундаментальные вопросы, которые затрагивают такие глубоко личные темы как: "кто такой настоящий мужчина?", "какой должна быть настоящая девушка?". Все эти вопросы подразумевают поиск моей системы ценностей, моей веры, моих жизненных приоритетов. "Просто живи" - это воззвание к молодым людям о том, чтобы они сделали достойный выбор ответив на свои глубоко-интимные вопросы. Можно жить биологической жизнью, интеллектуальной, эмоциональной, можно жить своими интересами, но это не жизнь в полноте, это что-то ограниченное. Поскольку настоящая жизнь - это всегда жизнь для ближнего, для нуждающегося, это не жизнь в одиночку или жизнь для себя. Мы верим в то, что Жизнь во всех смыслах была явлена во Христе. И ответить на фундаментальные вопросы человек может лишь при соприкосновении со Христом.

Христианское миропонимание позволяет преодолеть инертное мышление и, тем самым, не исключает альтернативные или оппозиционные мировоззренческие положения. Христианское мировоззрение позволяет не исключать альтернативные позиции, которые имеют всевозможную философскую основу, но предполагает такое мышление, которое позволяет находить более целостное и фундаментальное обоснование для своих повседневных выборов.

Ниже хочу привести некоторые отзывы ребят, которые побывали в лагере:

«Я стал сильнее верить в себя и в то, что кроме меня самого мне никто не сможет помочь. Ну и конечно много друзей. Я много понял в жизни касательно отношений с родителями и к противоположному полу. Научился правильно мыслить». Андрей - 21 год

«Изначально я не хотела ехать в «Твою перспективу», но хочу воздать славу Богу за то, что я поехала. Я так счастлива, что была возможность посетить это прекрасное место. Я просто невероятно круто отдохнула. Нашла прекрасных друзей. Многое переосмыслила и поняла». Даша - 17 лет

«У меня была возможность поехать в другой лагерь, в Карпаты. Причем два моих лучших друга отказались ехать в лагерь <<Твоя Перспектива>> поскольку они заболели. Я была сильно расстроена. Только в конце лагеря я поняла как мне важно было поехать именно в этот лагерь и как важно было для меня быть именно здесь. Я верующая, но в моей жизни произошел духовный прорыв>> - Таня 17 лет

«Я приехал в лагерь второй раз и поэтому думал, что меня ничего не впечатлит в этот раз. Однако предпоследний день лагеря меня очень сильно затронул и произвел на меня сильное впечатление.....проповедь, мультимедия, сценки все это побудило меня осознанно молиться. Также, я пообещал своим лидера молится постоянно...>> - Артем 19 лет

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

• Вячеслав Халанский - директор проекта, skhalanskyy@gmail.com
• Дина Рыбикова - администратор проекта, +38 050 6214558

“Аналізуючи кризові явища, ми знаємо, що в Церкви Христової є відповіді на проблемні питання суспільства”. Інтерв*ю Олексія Гордєєва з Валерієм Антонюком

http://risu.org.ua

120-130 років – період нетривалий, якщо порівнювати з історією релігійних пошуків людства. Однак християнству цього було достатньо, аби створити корпус канонічної літератури, зростити орієнтованих на діалог з греко-римською культурою богословів (Тертуліан, Іполит Римський, Іриней Ліонський) та відлучити Маркіона, який запропонував свій погляд на сутність взаємин людини і Бога. А баптизмові вистачило ста тридцяти років, щоб стати в незалежній Україні четвертою за численністю вірян конфесією та зберегти цей status quo донині. Валерій АНТОНЮК, другий за відповідальністю у еклезіальній єрархії ВСО ЄХБ, погодився поговорити з РІСУ про сутність українського баптизму, його проблеми та плани.

Втрачений рай

– У лютому В'ячеслав Васильович Нестерук зустрівся з першим віце-прем'єром Андрієм Клюєвим у атмосфері, за словами Володимира Шушкевича, «духовного єднання та взаємопорозуміння». Чи є вже результати?

— Звичайно, за результатами цієї зустрічі були зроблені певні висновки. Принаймні, підкреслили, що держава намагається з порозумінням ставитись до проблем Церков і деномінацій. Це означає, що якихось різких рухів до негативних змін ми не бачимо. Хоча нам, звичайно, хотілось би спостерігати більший діалог між Церквою і представниками влади на всіх рівнях: і Верховної Ради, і Президента України, і міністерств. Певний діалог зберігається на рівні Міністерства освіти та Міністерства охорони здоров'я, хоча ми хотіли б і там побачити більший розвиток стосунків.

— Наприклад, щодо християнської етики.

— Так, звичайно. Плюс ліцензування наших ключових навчальних закладів, визнання їхніх дипломів. Це питання є для нас дуже важливим, стояло на порядку денному протягом останніх років.

Звичайно, нас турбують такі ганебні явища, як гомосексуалізм. Ми поставили питання щодо неприпустимості надання прав на усиновлення дітей гомосексуальним «парам». Законодавство у цьому плані ще не опрацьоване до кінця, але певні рухи ми помічаємо. Нас це непокоїть. Про це йшлося під час розмови з першим віце-прем'єром.

— Після нещодавнього скасування НЕК і Держкомнацрелігій, який з травня 2009 по липень 2010 року очолював баптист Юрій Решетніков, багато віруючих чекали на офіційну відповідь баптистського керівництва. Як Ви оцінюєте ці події?

— Нам взагалі важко зрозуміти ту стратегію реформ, яка тепер втілюється в органах державної влади, зокрема, щодо Держкомнацрелігій. Хоча відбулась зустріч у Міністерстві культури, яке тепер перейняло певні функції ліквідованого органу.

Ми добре розуміємо, що християнство покликане нести культуру в маси, в суспільство. Нам складно сказати, наскільки це буде ефективно, наскільки це посилить ту роботу, яку проводили раніше. Але принаймі ті стосунки, які ми вибудовували на рівні Держкомнацрелігій, зберігаються, як і вся поточна робота. Наші представники вирішують усі юридичні та організаційні питання, як і раніше. Важко судити до кінця, але хотілося б, щоб усі зміни та реформи в державних органах Церкві більше допомагали, ніж заважали.

— Якій саме Церкві?

— Усім Церквам. Всі конфесії, всі деномінації у цьому зацікавлені. Останнім часом у форматі ВРЦіРО були напрацьовані добрі стосунки, відбувались робочі зустрічі Секретаріату, зустрічі представників Церков. Тому мені здається, що ті трансформації, які відбуваються у державних органах, повинні сприяти розвитку релігійних організацій і враховувати те, що вони з’явилися не вчора.

— Яку позицію має зайняти керівництво баптистської деномінації в умовах фактичного протегування УПЦ (МП)?

— Звичайно, ми завжди виступали проти «монополізації» Церкви Христової представниками тільки однієї конфесії. Це не може бути виправданим ні з біблійної точки зору, ні з точки зору суспільного життя у нашій країни. Закон України «Про свободу совісті…», який сьогодні є чинним, підкреслює рівність усіх Церков і для нас є цілком прийнятним у цих питаннях. Також ми стверджуємо, що в умовах України цей баланс повинен зберігатись. Проте, є певні інтереси, певні «апетити» когось, хто, можливо, мислить трохи іншими категоріями. Ми ж зберігаємо спокій, тому що Україна – поліконфесійна держава; прибічниками цього стану речей ми залишаємось. Як тільки будуть суттєвіші зміни й зрушення, зокрема і в законодавчій базі, ми будемо заявляти про це набагато гучніше. Ніхто не може «монополізувати» чи «приватизувати» Церкву. Жодна церква (конфесія чи деномінація) не володіє таким правом. І тут християнам різних конфесій важливо посилатися не на традицію чи історію, а на Біблію. Церква Христова визнає одного Голову – Ісуса Христа. Протегування якоїсь однієї гілки християнства завжди приводить до ескалації, напруження в релігійному житті держави.

— До якої межі потрібно дійти, щоб протестантські Церкви виступили єдиним фронтом, без винятків?

– Ми відслідковуємо всі процеси релігійного життя в Україні. З іншого боку, постійно проводить свої зустрічі Рада Євангельських протестантських Церков, членом якої є і наш Союз. Представники усіх протестантських Церков регулярно проводять наради, вирішують нагальні питання. Готуємо важливі документи, виходимо зі зверненнями до ВРУ, КМУ, чи Президента України. Щодо цього є спільна позиція усіх євангельських Церков, з якою важко не рахуватися: протестантських Церков в Україні понад 8 000 – це значущий відсоток релігійних організацій. Ми розуміємо, що є певні наміри Православної Церкви Московського Патріархату виступати з позиції домінантної, державної Церкви. Але не завжди буває так, як хочеться. З біблійної точки зору такий підхід не витримує жодної критики. Політизація в цьому питанні очевидна, але Україна – не Росія... Ми молимось про те, щоб збереглися єдність та взаєморозуміння, щоб кожна Церква мала право звершувати свою канонічну діяльність, незалежно від політичної кон'юнктури в Україні.

— В'ячеслав Васильович Нестерук був одним з тих, чия рука підписалась під словами: «…пропонуємо зберегти єдиний державний орган у справах релігій … та забезпечити рівні права та можливості для усіх конфесій в Україні». Чи актуальна подібна позиція з огляду на сьогодення?

– Ми не хотіли би якихось різких змін. Я переконаний, що коли у державі відбуваються трансформації державних органів, повинні враховуватися позиції самих Церков і релігійних організацій. Це нормальний, цивілізований процес. Коли ж рішення приймаються однобічно, це завжди не тільки викликає заяви, а й формує позицію Церкви щодо влади. Ще раз наголошую, що збереження паритетних міжконфесійних взаємин на належному рівні й розвиток державно-церковних стосунків залишається для нас важливим завданням.

— Скасування НЕК вітають ті, хто мав проблеми з цим органом. А ось профільні аудиторії, ЛГБТ – передусім, звуть Вас «гомофобом від баптистів» через Ваші меседжі щодо гомосексуалізму. Як би Ви прокоментували це?

– Ми мали дуже гарну співпрацю з НЕК, роботу комісії вітали і всебічно підтримували. На зустрічах ВРЦіРО, Ради протестантських Церков часто був присутній Василь Костицький. Ми переконані,що це надзвичайно важлива інституція, яка захищала мораль і духовність українського суспільства. Були оформлені звернення, зокрема до Президента України, щодо збереження НЕК. Звичайно, діяльність комісії викликала певні протистояння, оскільки не тільки лунали заяви, а й велася важлива робота. Згадаймо тільки закони про заборону реклами тютюну чи алкоголю. Церква не могла такі ініціативи не підтримувати. На сьогодні ми залишаємось з твердим переконанням, що такого роду інституції в державних органах влади повинні бути. Якщо їх буде ще більше — буде ще краще.

Звичайно, така робота зачіпала інтереси сексуальних меншин в Україні. Ми також давали оцінку ситуації, говорили по це як християни, як люди віруючі. Ми розуміємо — гомосексуалізм є прокляттям для української землі. Тому така позиція є не тільки особисто моєю, а й позицією нашої деномінації. Ми молимось за цих людей, ми розуміємо, що вони на небезпечній дорозі, але не можемо сприймати такий образ життя, виправдовувати його чи просто мовчати. Тому титул «гомофоб» (сміється) звучить для когось, можливо, образливо, проте для мене – ні; я молюсь за таких людей і хотів би бачити зміну їхнього способу життя. Насправді гомосексуалізм – це рабство, з якого людей потрібно виводити і показувати цінності природної сім'ї, говорити про принципи сімейного щастя. Ми проголошуємо нормальні сімейні цінності. Ми – за родинне життя, де є «він» і «вона», де є природний зв'язок чоловіка і жінки. Це визначено Богом. На сьогодні в помісних Церквах ми проводимо зустрічі на сімейні теми, в нас є непогані ініціативи, зокрема, проект «Тиждень подружжя», який триватиме з 15 по 22 травня. Це частково є нашою відповіддю на виклики, які переживає Україна в плані таких збочень, як гомосексуалізм.

Після бою

— Після святкування в Україні 400-ліття європейського баптизму, що відбулось 2009 року мало не на державному рівні, ВСЦ ЄХБ опинився серед тих, кого Янукович навіть не поздоровив з Різдвом. Чи Ви відчуваєте зміну в ставленні влади до протестантських Церков?

— Мені здається, що це була дуже важлива подія, коли ми святкували започаткування баптистського руху в Європі, а потім і в Україні. Євангельсько-баптистський рух має свою історію, наші корені – в радикальній гілці Реформації, яка спричинила величезні перетворення в Європі. В державному контексті ми завжди приносимо певні «незручності», тому що ми – люди Слова Божого. Ми хочемо, щоби нація максимально жила за Божими законами.

Влада має здатність змінювати свої погляди: хтось більше розуміє нас, хтось не погоджується, проте теперішні прохолодні стосунки зумовлені, на мій погляд, непоінформованістю стосовно сутності євангельського християнства в Україні. ВСЦ ЄХБ – найбільший протестантський союз, який існує в Україні. Не зважати на це не можна. Минає час, і одних політиків змінюють інші – це закономірність. А Церква Христова була, є і буде звершувати свою місію.

— Ваші слова дублює вже колишній Голова УГКЦ Любомир Гузар, який у журналіКраїна висловився: «Про політику не люблю говорити. Політик нині є, а завтра нема».

— Так, саме тому ми говоримо, що політика – це мінлива погода. Церква є моральною і духовною основою учора, сьогодні й завтра. Церква не повинна втягуватись у суто політичні процеси, але ми молимось про Боже благословення і мудрість для тих, хто опікується державними справами.

— Яка офіційна позиція ВСЦ ЄХБ з приводу розгону фестивалю у Смілі?

-Відразу після інциденту ми зв'язались із представниками черкаського об'єднання і намагалися з'ясувати причини. Річ у тім, що останніми роками ми звикли звершувати служіння, будуючи добрі стосунки з місцевими органами влади. Вони базувались на довірі та порозумінні між Церквою і представниками держави. Раніше це була добра воля сторін мати партнерські стосунки задля розвитку духовних цінностей суспільства. Відмова надавати приміщення для проведення фестивалю в Смілі нам не зовсім зрозуміла. Тому були зроблені депутатські запити до Черкаської держобладміністрації та Смілянської райадміністрації. Ми отримали загальні відповіді. Тепер представники влади у Смілі намагаються вияснити все до кінця. У нас немає всіх відповідей на питання «чому?», але цей прецедент є певним питанням для самої влади, яка, напевно, розуміє, що так діяти в умовах цивілізованого суспільства не можна. Помісні Церкви діяли у рамках статутних норм і своєї канонічної діяльності.

— Якщо це дійсно прецедент, то у разі написання Вашою прес-службою офіційної заяви думка баптистів щодо події набула би набагато більшого розголосу. Проте цього не відбулось.

— Коли подавались звернення, місцева влада заявляла про свою готовність розглянути питання і дати вичерпні відповіді. Тому ми не робили офіційних заяв, чекаючи офіційних висновків. Повторюю, що міська влада говорить про свою готовність до співпраці. Якщо це відповідний підхід до Церков ЄХБ, то далі це буде видно переконливіше. Якщо це помилка, то ми сприймемо це як помилку.

— Від влади Сміли вибачень не чути?

— Вибачень поки немає. Проте на місцевому рівні має відбутися ще одна зустріч. Ми чекаємо чіткої позиції представників місцевої влади щодо інциденту.

Ідуть по плану

— Створення спеціального комітету з підготовки до Євро-2012 – результат стратегічного мислення чи рух за течією? Як іде робота?

— Євро-2012 є важливою подією у житті України. Країна до цього активно готується. Хтось планує переглядати спортивні матчі, а хтось – служити людям. Саме тому був створений спеціальний комітет, наші представники беруть участь у його роботі. Цю працю ми хотіли б поширити по всіх наших об'єднаннях Церков. На порядку денному – робочі питання: як правильно організувати, які методи для досягнення мети використовувати? Євро-2012 для нас цікавий не стільки як спортивний захід, для нас це можливість говорити людям правду про Бога, про їхнє життя, про надію отримати життя вічне. Для нас важливо зберігати духовний вплив, формувати справжні цінності українців. Ми розуміємо, що Церква має реальний шанс позитивно вплинути на моральний стан українського вболівальника під час проведення чемпіонату Європи. Тому Євро -2012 – це ще один привід для серйозного служіння нації. А взагалі ми розвиваємо багато соціальних проектів, і це природно для нас.

— Було оприлюднене бажання ВСЦ ЄХБ збільшити кількість членства удвічі. За допомогою яких засобів?

— Незважаючи на усі кризи, які сьогодні переживає Україна, ми усвідомлюємо, що Церква Христова має обітниці, дані для неї Самим Ісусом Христом. Ми молимося про помноження, про зростання, про подвоєння. Думаємо про серйозну підготовку пасторів і служителів, про посвячення нової генерації для служіння. Для нас це визначальні моменти церковного життя.

Робота з молоддю та підготовка служителів для Церкви – це найважливіше. Ми робимо акцент на якості підготовки й посвячення людей у служінні. Через це ми можемо говорити про помноження віруючих людей, які приходять до Церков ЄХБ. Звичайно, ми також звертаємо уваги на різні методи, які цьому сприяють. Наприклад, роботу в малих групах, місіонерство, про започаткування нових Церков. Поки що ми готуємо стратегічний документ про служіння Церков ЄХБ в Україні на наступні 10 років, створений спеціальний комітет, який уповноважений ці завдання опрацювати. Незважаючи на всі проблеми, ми маємо реальні можливості розвиватись. Криза – це не для нас, хоча ми усвідомлюємо, що це впливає і на Церкву. Аналізуючи кризові явища, ми знаємо, що в Церкви Христової є відповіді на проблемні питання суспільства.

— Трохи провокативне питання: куди рухається зареєстрований баптизм?

— Зареєстрований? (посміхається) Сьогодні я не бачу великої різниці між зареєстрованим та незареєстрованим баптизмом. Мені здається, що покликання баптистів (людей свідомо охрещених по вірі) залишається незмінним: воно визначається тим, що Христос сказав для своєї Церкви: «Будьте відважні: Я переміг світ». Наша ціль – максимально відповідати принципам і служінню ранньої Церкви першого століття. Це – наш орієнтир, в цьому наші пріоритети, хоча нас розділяють двадцять століть.

Український баптизм не може асимілюватись у суєтному житті, стати простим релігійним явищем. Він не може, наприклад, використовуватися з політичною метою. Але водночас віруючі Церков ЄХБ не можуть бути відокремленими від суспільних процесів, які переживає наш народ. Церква відділена від держави, але вона не відділена від народу. Ми є частиною українського суспільства і віримо, що повинні залишатися «світлом» та «сіллю» для нашої землі, приносити благословення Україні й щиро любити людей, бо їх любить Господь. Це є частиною, так би мовити, філософії служіння євангельско-баптистських Церков в Україні.

Ми стверджуємо, що на будь-які виклики у Церкви повинні бути відповіді. Насправді вона є екзегетом суспільства. Через Церкву Господь благословляє нашу землю. Тому ми як Церква Христова залишаємось у світі для служіння світові, зокрема, українському народові.

— Дякую за розмову.

Розмовляв Олексій ГОРДЕЄВ.